— Пчелы! Они наполнили мои глаза жужжанием и темным медом!

— Друн, мой самый дорогой Друн! — Глинет ласково обняла и поцеловала его. — Как они могут быть такими злыми!

— Семь лет несчастья, — мрачно сказал он. — Хотел бы я знать, что будет следующее. Ты должна бросить меня...

— Друн! Как ты мог такое сказать?

— ...потому что если я упаду в дыру, тогда тебе не надо будет падать за мной.

— Я никогда не брошу тебя!

— Глупости! Я обнаружил, что это ужасный мир. И все что ты можешь сделать — бросить меня и позаботиться о себе.

— Но ты единственный, кого я люблю больше всего на свете! Мы как-нибудь проживем. Семь лет кончатся, и останутся только годы счастья!

— Но я ослеп, навсегда! — крикнул Друн дрожащим голосом.

— Не уверена. Магия ослепила тебя, магия может и вылечить. Что ты думаешь?

— Надеюсь, что ты права. — Друн сжал талисман рукой. — Я благодарен ему за храбрость, хотя гордиться нечем. Я подозреваю, что в душе я трус.

— Амулет или нет, ты — мой храбрый Друн. Тем или иным способом, но мы преуспеем в этом мире.

Друн какое-то время думал, потом вынул магический кошелек.

— Будет лучше, если его понесешь ты. С моим счастьем ворона схватит его и унесет прочь.

Глинет заглянула внутрь и даже вскрикнула от удивления.

— Нерульф из него все вытряхнул; а сейчас я вижу золото, серебро и медь!

— Это магический кошелек, и мы никогда не обеднеем, пока он в безопасности.

Глинет сунула кошелек за лиф платья.

— Я буду настолько осторожной, насколько возможно. — Она взглянула на тропинку. — Быть может мне стоит пойти к пруду и объяснить дриадам, какую ужасную ошибку они сделали...

— Ты никогда не найдешь их. Кроме того они бессердечны, как фейри, или еще хуже. Они могут и тебе что-нибудь сделать. Давай уйдем отсюда.

Ближе к вечеру они пришли к развалинам христианской часовни, построенной давно забытыми миссионерами. Рядом росли слива и айва, ветки которых ломились от фруктов.

Сливы оказались спелыми; айва же горчила, несмотря на прекрасный цвет. Глинет собрала множество слив, которые стали их скудным ужином. Потом она нарвала травы и сделала мягкие кровати среди упавших камней. Все это время Друн сидел, слепо глядя вдоль реки.

— Мне кажется, что лес кончается, — сказал Глинет Друну. — Вскоре мы будем в безопасности среди цивилизованных людей. Тогда у нас будет хлеб, мясо и молоко, и еще настоящие кровати.

Над лесом Тантраваллес горел закат, который превратился в сумерки.

Друн и Глинет забрались в кровати и быстро заснули.

Где-то перед полночью на небо поднялся месяц, бросил свой свет на реку и осветил лицо Глинет; девочка проснулась. Какое-то время она лежала в полусне, слушая сверчков и лягушек... Внезапно до нее донесся далекой тяжелый топот копыт. Потом он стал громче, к нему добавился звон цепей и скип кожаных седел. Глинет приподнялась на локте и увидела дюжину всадников, скачущих по дороге вдоль реки. Они сидели, низко пригнувшись к седлу, сзади развевались плащи; свет месяца освещал их древнюю упряжь и черные кожаные шлемы с пылающими наушниками. Один из всадников, почти уткнувшийся головой в лошадиную гриву, повернулся и поглядел на девочку.

Лунный свет осветил его мертвенно-бледное лицо; затем призрачная кавалькада ускакала. Топот стал ослабевать и скоро исчез.

Глинет опять легла на траву и наконец заснула.

На рассвете Глинет тихо встала; она попыталась выбить искру из огнива, которое нашла вчера, и разжечь костер, но у ней ничего не получилось.

Друн проснулся и закричал от ужаса; потом быстро подавил крик.

— Это был не сон, — сказал он через мгновение.

Глинет осмотрела глаза Друна.

— Все те же золотые круги.

Она поцеловала Друна.

— Не переживай, мы найдем способ вылечить тебя. Помнишь, что я сказала вчера? Магия дала, магия возьмет.

— Я уверен, что ты права, — глухо сказал Друн. — В любом случае словами горю не поможешь. — Он встал на ноги, почти немедленно запнулся за корень и упал. Раскинув руки в стороны, он зацепил цепочку, на которой висел амулет; оба взлетели в воздух.

Глинет подбежала к нему.

— Ты сильно ударился? О, бедное колено, все в крови от этого острого камня!

— Плевать на колено, — прохрипел Друн. — Я потерял талисман; я порвал цепочку и он улетел!

— Он не убежит, — рассудительно сказала Глинет. — Сначала я перевяжу колено, а потом найду талисман.

Она оторвала полосу от юбки и промыла царапину водой из маленького ручья.

— Сейчас кожа высохнет, я перевяжу рану и вскоре ты будешь такой же резвый, как всегда.

— Глинет, найди талисман, пожалуйста. Это надо сделать как можно быстрее. А что, если его утащит мышь?

— Тогда она станет самой храброй мышью в мире! Кошки и совы будут поджимать хвост и спасаться бегством. — Она потрепала Друна по щеке. — Сейчас найду... Он должен быть где-то там. — Он встала на четвереньки, посмотрела там и здесь, и почти тут же увидела амулет. Как назло, кабошон ударился о камень и разбился на дюжину кусков.