Он сидел в мастерской допоздна, пока холодный ночной ветер не стал вздыхать через деревья, росшие у задней стены особняка. Будущий сон рождал в нем как опасения, так и тревожные предчувствия, которые он пытался подавить, но они упрямо появлялись снова и снова.

— Очень хорошо, — наконец сказал он себе с показной смелостью. — Давай поглядим сну в лицо и узнаем, куда он меня приведет.

Он лег на кровать, но сон никак не хотел приходить. Несколько часов он ворочался в беспокойной полудреме, просыпаясь от каждой фантазии, приходившей ему на ум. Наконец он заснул.

Сон пришел мгновенно. Шимрод стоял на террасе; по пляжу шла босая девушка с голыми руками, морской ветер развевал ее черные волосы. Она неторопливо подошла к нему. Шимрод невозмутимо ждал, опираясь на балюстраду. Проявлять беспокойство — плохая политика, даже во сне. Девушка приблизилась и Шимрод спустился по широким мраморным ступеням.

Ветер прекратился, прибой затих; темноволосая девушка остановилась и стояла, ожидая его. Шимрод подошел ближе и почувствовал запах фиалок. Они стояли в ярде друг от друга; он мог бы коснуться ее.

Посмотрев ему в лицо, она улыбнулась задумчивой полуулыбкой.

— Шимрод, я пришла к тебе в последний раз, — сказала она.

— Почему?

— Мое время кончается. Я должна идти в место, находящееся за звездой Ахернар.

— Ты туда пойдешь добровольно?

— Я зачарована.

— Расскажи, как уничтожить заклинание.

Девушка заколебалась.

— Не здесь.

— А где?

— Я буду на Ярмарке Гоблинов. Ты встретишь меня там?

— Да! Расскажи мне о заклинании, чтобы я подготовил контрзаклинание.

Девушка медленно пошла прочь.

— На Ярмарке Гоблинов. — Бросив лишь один взгляд назад, она ушла.

Шимрод задумчиво разглядывал ее уходящую фигуру... Сзади послышался рев, как если бы много голосов завопили от ярости. Земля задрожала от тяжелых шагов, а он стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться или заглянуть через плечо.

Он проснулся на диване в Трилде, с бьющимся сердцем и сдавленным горлом.

Стоял самый темный час ночи, задолго до того, как можно было поверить в рассвет. Огонь в камине почти угас и освещал только ногу и тощий хвост Грофине, тихо похрапывавшего на мягкой подушке.

Шимрод подкинул дров в камин и вернулся на диван. Лежа, он слушал звуки ночи. С луга послышался печальная и нежная трель, проснулась какая-то птица, возможно сова.

Шимрод закрыл глаза и проспал всю оставшуюся ночь.

До Ярмарки Гоблинов оставалось совсем мало времени. Шимрод упаковал все свои магические приборы, книги, фолианты, зелья и инструменты в ящик, на который наложил заклинание помутнения, так что ящик сначала сжался, потом семь раз повернулся, в секретном порядке, и, наконец, стал напоминать тяжелый черный кирпич, который Шимрод спрятал под камином.

Грофине в полном недоумении наблюдал за ним из дверного проема.

— Почему вы все это делаете?

— Потому что я должен ненадолго покинуть Трильду, а воры не украдут то, чего они не могут найти.

Пока Грофине обдумывал замечание, его хвост подергивался, синхронно мыслям.

— Это, конечно, очень благоразумно. Тем не менее, пока я на страже, ни один вор даже не осмелится поглядеть в направлении дома.

— Несомненно, — сказал Шимрод, — но с двойной предосторожностью наши вещи будут вдвое безопаснее.

Грофине, не найдя что сказать, вышел наружу, чтобы осмотреть луг. Шимрод, воспользовавшись случаем, установил высоко в тени Домашний Глаз, который мог следить за событиями в доме — третья предосторожность.

Шимрод собрал маленький рюкзак и продошел к Грофине, дремавшему на лугу.

— Грофине, последнее слово!

Грофине поднял голову.

— Говорите, я внимательно слушаю.

— Я иду на Ярмарку Гоблинов. Ты отвечаешь за безопасность и дисциплину. Никто, ни человек, ни фейри, не должен входить внутрь. И не обращай внимание на льстивые или ласковые слова. Говори всем и каждому одно и тоже: это особняк Трильда, в который нельзя входить никому.

— Я понял, во всех подробностях, — заявил Грофине. — Я вижу, как орел, а силой духа не уступлю льву. Даже блоха не должна войти в дом.

— Совершенно верно. Я пошел.

— Прощайте, Шимрод. Трильда в безопасности.

Шимрод вошел в лес. Убедившись, что Грофине не видит его, он вынул из сумки четыре белых пера, приладил их к сапогам и пропел:

— Белые перья, ответьте на нужду: перенесите меня туда, куда я хочу.

Перья затрепетали, подняли Шимрода, и он заскользил через лес, под дубами, пронзенными столбами солнечного света. В тени росли чистотел, фиалки и колокольчики; поляны пестрели лютиками, первоцветом и красными маками.