Граев не кривил душой и не выдавал желаемое за действительное — после полутора месяцев в безвоздушном пространстве пустых предположений и неподтвержденных догадок факты всплывали один за другим. А дела Граев всегда раскручивал быстро, не зря майор Мельничук считал его везунчиком и баловнем фортуны — хотя фортуна тут была ни при чем.

— Пусть будет по-твоему… — повторила она ту же фразу. И посмотрела на Граева взглядом, заставившим заподозрить в этих словах второй смысл. — Кстати, я не говорила тебе… Может, это как-то поможет… Я подписала опознание, но… Михаила я узнала не сразу… даже подумала — не он. Черты лица, каждая в отдельности — его, а все вместе… странное какое-то впечатление. И волосы исчезли… Мне сказали, что дактилоскопическая карта совпадает. Да и на теле родинки характерные — он, конечно, он. И все-таки… Павел, у него никогда не было старых, давно заживших пулевых отметин! Уж я бы знала! Не бывал он в горячих точках, он и в армии толком не служил — два месяца сборов после института… Это может тебе помочь?

— Может, — сказал Граев, но сам подумал, что помочь это может лишь теориям Марина.

Он закусил губу и решил еще раз поговорить с доктором, попытаться выковырять рациональное зерно из его фантазий…

Поднялся с жалобно пискнувшего диванчика.

— Я пойду? Машина ждет…

Она тоже поднялась и сделала шаг к нему, улыбнулась и сказала другим тоном:

— Ну-у-у, Павел… Какая же я хозяйка, если отпущу тебя, не напоив хотя бы кофе?

И неожиданно сказала, подняв руку и коснувшись его жестких волос:

— Тебе, наверное, часто говорили, что ты похож на зверя? В Михаиле тоже было что-то такое…

— Не боишься, что укушу? — спросил Граев.

Через полчаса он спускался по лестнице и размышлял о причине, заставившей проигнорировать довольно ясные намеки: Саша? То, что Катя его нанимательница? Еще что-то? Но долго думать об этом не пришлось. Едва Граев сел в машину — судьба, как ехидный экзаменатор, подкинула ему новую задачку.

Глашатаем судьбы оказался Миша, шофер и тезка покойного Колыванова.

— Ничего квартирка, а? Красота… — В голосе Миши звучало восхищение с ноткой зависти. Недаром та тетка так уперлась всеми четырьмя копытами, уезжать не хотела…

— Какая тетка? — мгновенно насторожился Граев.

— Ну, была тут одна мымра, когда коммуналку расселяли. Не хочу, говорит, никуда переезжать, тут родители мои умерли, и дед с бабкой, и я умру тут же… Ну, Потапов, который до Воронина был, взял ее в оборот — мигом умирать тут раздумала, поехала в однокомнатную как миленькая… Да и то сказать, эти бабки, он ж как племя особое, им не жизнь без коммунальных скандалов, да и вообще в компа…

Миша осекся на полуслове и отшатнулся — взгляд резко повернувшегося к нему Граева был страшен.

— Почему. Мне. Это. Никто. Не сказал. — Падающими в напряженной тишине словами Граева можно было мостить улицу, как булыжниками.

— Ну, так ведь это… — забормотал испуганный Миша, — давно же было, чуть не три года назад, да и не встречался с ней никогда шеф лично, все Потапов делал… Да и кто она такая против хозяина была? Шваль подзаборная, лаборантка вшивая, пробирки за доцентами-кандидатами подмывала…

Граев скрипнул зубами:

— В какой лаборатории? Какого профиля?

— Да откуда мне-то знать? Краем уха от Потапова слышал…

После короткого раздумья Граев скомандовал:

— Доедешь до ближайшего хозяйственного магазина. Купишь штыковую лопату. Хорошую — тебе же ею и работать.

Увидел, как округлились глаза и поползла вниз челюсть Миши, досадливо поморщился. Сказал как можно мягче:

— Да не бойся, не труп зарывать… Наоборот, кое-что откопаем. Управишься — жду вон в том скверике. Подумать немного надо. На свежем воздухе.

Это не был прокол Граева. Квартирно-бытовые связи пропавшего он прорабатывал и вопросы о чем-либо подобном задавал.

Значит, пришлось столкнуться с забывчивостью, безалаберностью или… Или с сознательной дезинформацией. А это уже зацепка. В любом случае придется разбираться и с этой лаборанткой…

Сегодня всплыл один факт, объяснивший появление в деле серебряного припоя. Граев получил у Мельничука более подробную информацию о таинственно погибшем осенью на окраине Александровского парка парне. Непонятно как угодивший в медвежий капкан Олег Петрищев зарабатывал на жизнь продажей инструментов и материалов зубо-техникам. В том числе и припоя.

Между известными фактами возникали все новые связи, не нуждающиеся в фантастических объяснениях Марина, наверняка перетрудившегося на вскрытиях. Граев чувствовал, что скоро докопается — кто, как и зачем изобразил челюсти загадочного примата.

Осталось убедиться, что профессор Гольдман не ошибся… Могло случиться и такое. Когда все твои суждения успешно превращаются в деньги, самым страшным становится не ошибка, а признание в собственной некомпетентности…

Подъехал разжившийся лопатой Миша и осторожно намекнул, что рабочий день вообще-то заканчивается.