Граев вспомнил, что надо вообще-то снова вдохнуть. И (проклятый профессионализм!) подумал, что напрасно, поддавшись наведенному обману внешности, не прокрутил версию о возможном воздыхателе Кати, ответственном за всю кошмарную круговерть. Но тут же забыл об этом, потому что она пошла к нему от дверей. Боже, как она шла! Похоже, скованность и скуповатую сухость движений Катя, придя домой, отложила вместе с ненужными учительскими очками…

Он сглотнул, помотал головой и спросил на полном серьезе:

— Катя! Скажи, зачем ты так старательно скрываешь красоту на работе?

Она поняла по тону, что комплимента тут нет и Граева на самом деле это интересует; прошла, поцокивая каблучками, мимо него, сверкнула зелеными глазами и ответила:

— Сотрудники. Менеджеры. Молодые, хваткие… Не хочу, чтобы кто-нибудь задумал стать владельцем “Ориона” через это… — Она коснулась дивана, ажурно-выгнутые ножки его напоминали Граеву стулья Гамбса, которые потрошил великий комбинатор со своим незадачливым компаньоном. Использовать такую мебель в низменных целях Граев считал кощунством…

— Были попытки? — Он постарался, чтобы прозвучало это достаточно непринужденно, но сам внутренне напрягся: кто? когда? до? или после?

— А-а-а… Ерунда. Комплексы щенячьей самоуверенности…

Она неопределенно замолчала, и Граев не стал ничего спрашивать. Но постановил для себя гораздо шире и глубже проработать все окружение Кати. По большом счету, предполагаемая акция могла иметь целью своего воздействия и жену Колыванова. Вариант маловероятный, но все же более жизненный, чем бред с погибшим от серебра последователем Гришки Распутина…

Катя присела на тот самый диванчик и сделала ему приглашающий жест:

— Присаживайся. Поговорим. Он осторожно опустился рядом.

— Я предлагаю отложить дальнейшее расследование, — начала она без предисловий. — Михаил мертв, теперь время не имеет такого значения. В милиции и прокуратуре в один голос говорят, что убийство заказное и показательное. А такие почти никогда не раскрываются… Исполнители уже далеко; тратить время и деньги, чтобы разыскать этих пешек… и рисковать жизнью… Нет, не стоит. Заказчики, если их вообще можно вычислить, — где-то здесь, рядом. И никуда за месяц-другой не денутся. Предлагаю: поезжай в Швейцарию, вылечи наконец свою руку. В таких делах промедление опасно… А когда вернешься — доделаешь, что сможешь. Двумя руками. Но…

Граев мог много чего сказать по поводу прокуратуры и ее заключений, но не стал, решив дослушать до конца.

— Но с деньгами проблемы… Сейчас в “Орионе” дела обстоят хуже, чем пару месяцев назад, когда я тебя приглашала… Тогда обещанная сумма казалось вполне реальной, и к осени намечалось сезонное оживление… Но фирма только поглощает деньги, и я ничего не могу с этим поделать… Наверное, действительно взялась не за свое дело.

Граев молчал. Или он разучился разбираться в людях, или Катя никак не должна была вести разговор к заявлению, что рассчитаться с ним не сможет.

– “Орион” придется продать… — Голос ее дрогнул, Кате было больно признаться в своем поражении. — Раньше это было невозможно, у меня была доверенность на ведение дел, составленная Михаилом на случай каких-либо неожиданностей, — но некоторых действий она не допускала. Теперь я могу официально вступить в права наследства… На ликвидацию дела нужно какое-то время… и скорее недели, чем дни. Но теперь, когда решение принято, я могу распродать кое-что из оргтехники, складские остатки… А ты, Павел, заканчивай дела и готовься к отъезду. Через неделю все будет готово.

Она помолчала и добавила с горечью:

— А какая была фирма при Михаиле… До сих пор не пойму, зачем он скачал со счета деньги… Какой-то проект, до конца не выполненный? Теперь и не узнаешь… Но “Орион” так от той потери и не оправился… Ну, как тебе мой план?

— Хреновый план, — сказал Граев намеренно грубо, надеясь, что злость подавит ее пораженческие настроения. — Сплошной декаданс. Капитуляция. И базируется на абсолютно неверных предпосылках. Во-первых, наконец появился след. Я говорю это не чтобы отрапортовать — после твоего предложения лжеоптимистические рапорты не имеют никакого смысла. Последние три дня всплыло много нового. В том числе грубые ошибки прокурорских. И факты наконец стали увязываться в цепочку. Бросать сейчас — завалить дело. Сейчас надо работать день и ночь… Во-вторых — появились некоторые соображения по тем исчезнувшим деньгам. Конкретно говорить рано, я не спец в финансах, но завтра у меня будет разговор с одним деятелем из ОБЭПа. Для этого нужны будут кое-какие документы по “Ориону”. Я утром напомню — распорядись, пожалуйста, чтобы сняли копии. Возможно, прояснится заодно и насчет нынешних трудностей фирмы… В любом случае с продажей спешить не надо. И третье, самое главное: не привык я брать деньги за незаконченную работу. А ну как залечат эти швейцарские коновалы? Не очнусь у них от наркоза? Так ведь душа покоя не найдет, буду к тебе по ночам являться и шуршать призрачными баксами. Долг пытаться отдать.

Она не улыбнулась неуклюжей шутке. Видно было, что ей хочется спросить, что же такое он раскопал, но давно и навсегда они договорились: технические детали — дело Граева, Кате он докладывает о результатах.

— Хорошо, пусть будет по-твоему. Но… Теперь уже можно говорить о конкретных сроках?

— Можно. Есть подозрение, что тут сплелись несколько самостоятельных загадок — каждая со своей отгадкой. А мы пытались втиснуть один икс во все уравнения. Первый результат должен быть послезавтра. Последний — самое позднее через неделю.