– Стиль пророчества мне знаком, да и координаты похожи, но о самом таком пророчестве я слышу впервые. Однако же хороши торговцы! Центр Мировоздания! Это значит, что они решили вернуть власть проклятому Старому Какубану, величайшему негоднику во всей Вселенной. Все миры вздохнули спокойнее, узнав, что он умудрился потерять Стержень. Хотя пока в его руках Скипетр Власти никто иной не в силах им завладеть. И все равно, без Центра Мироздания, то есть того самого Мирового Стержня, все Жернова разболтались, Плоскости сбились, так что из мира в мир попадать стало чертовски сложно, никогда не можешь знать, где вынырнешь. Впрочем нашему брату это вроде бы и на руку. И все равно, путешествовать стало сложно, – он взглянул на мальчика и улыбнулся. – А тебя они, значит, приняли за того самого «витязя»? Ну-ну, поглядим, во всяком случае, жизнь у тебя здесь будет поинтереснее, чем дома.

Неожиданно крупный камень, висевший у командора на шее, засверкал яркими гранями. Вергойн поднес его к глазам и улыбнулся уголком рта.

– Сейчас, – сказал он, вставая, – тебе предстоит познакомиться с моим соратником, командором Тэрн-Транэром. Его раса – одна из наиболее развитых, которых подчинило себе наше царство. К сожалению от своих хозяев они переняли самые худшие черты. Но… что поделаешь, в моих обстоятельствах союзников не выбирают. Я тебя спрячу, хочу, чтобы ты понаблюдал за ним. – С этими словами Вергойн отвел Гриса в сторону и очертил рукой замысловатый знак в воздухе. В ту же минуту поверхность стены провалилась, образовав просторную нишу. Командор втолкнул Гриса вовнутрь и повторил знак. Отверстие ниши затянула полупрозрачная дымка, сквозь которую можно было различать, что делается в кабинете. Однако, как ни пытался мальчик продавить рукой незримую границу, перегородившую нишу, она пружинила и не поддавалась. Впрочем, силовое поле неплохо пропускало звуки.

Вскоре в коридоре послышался грохот могучих шагов, лязг металла и невнятный рык. Ответом ему послужил резкий трубный звук.

– Впусти его, Трумбо! – распорядился Вергойн.

Двери его кабинета разошлись в стороны и вновь сомкнулись, пропустив ящера высотой в два человеческих роста. Одет он был в пышную зеленоватого цвета хламиду с золотым шитьем, массивную шею обвивал кокетливый лиловый бант, увесистый, подвижно гуляющий из стороны в сторону хвост был облачен в специальный чехол, прошитый никелированными заклепками. В ноздри ящера, внешне смахивающего на древнего динозавра, как его изображают в учебниках биологии, были вставлены два прибора, чем-то похожих на курительные трубки. Сходство усугублялось тем, что оба прибора, покачиваясь, испускали струи дыма, один – алого, другой – черного цвета.

– Рад! Рад! Рад! – закричал Тэрн-Транэр, хриплым басом.

При его появлении из пола выросло просторное ложе, на которое ящер залез с ногами, приняв довольно замысловатую и легкомысленную позу.

– С тобой нам явно сопутствует удача за удачей! – продолжал ящер. – Клянусь гребнем Отца Пожирающего, если бы в тот день, три месяца назад я вышел бы в рейс с тобой, царевна Рада давно уже была бы в наших руках.

– Не будем вспоминать о том, чего не было, – уклончиво ответил Вергойн. – Фарарийский гриб – неплохая добыча. Одни лишь ткани позволят нам погасить задолженность за горючее и выплатить проценты за кредит.

– Кредит… Хм… кредит… Не понимаю! – буркнул Тэрн-Транэр и развел передние лапы. Задними он смешивал коктейли из разноцветных жидкостей, которые подвез ему самобегающий стол, а хвостом помешивал в обширной чаше и добавлял туда специи, поглядывая на индикаторную бумагу. – При чем тут кредит, когда обладая тем, э-э-э… что есть у тебя – ты можешь вообще никому не платить долгов. – Он отхлебнул из чаши и, прополоскав глотку, сплюнул на пол дымящуюся жидкость.

– Ну-ну, осторожнее! – прикрикнул Вергойн, отодвигаясь. – Твое пойло прожжет насквозь весь звездолет.

– Слабовато, – разочарованно констатировал Тэрн-Транэр. – Плавиковую кислоту тебе подсунули явно бракованную.

– Для заливки в бозонаторы годится и такая, – заявил Вергойн.

– Вот видишь, в первую очередь ты думаешь о своих машинах, а в последнюю – о друзьях, – ящер сокрушенно покачал головой. – Ох уж мне эти теплокровные млекопитающие! До чего же они влюблены в самих себя, до чего же уверены в своем праве судить обо всем и быть мерою всех вещей. Воистину, венцы творения Матери-Природы! Все же прочие – порождения Пожирающего Отца-Хаоса!

– Ты же прекрасно знаешь, что я так не считаю! – посуровел Вергойн.

– О да! – ящер усиленно замахал конечностями, разгоняя облака багрового дыма, который клубами валил из обоих трубок. – Ты наш единственный Брат По Крови! Заступник униженных! Утешитель Страждущих! Добрый и великодушный! Бесстрашный и милосердный!

Грис был свидетелем всей этой сцены. Судя по всему, ни ящер, ни командор его не замечали. Пшук мирно лежал рядом, лишь при последних словах ящера он пренебрежительно фыркнул.

«Тебе не нравится этот дракон?» – мысленно спросил Грис.

«Я вообще не люблю лгунов», – заявил мешок.

«Ты думаешь, он врет?»

«Еще бы! Более того, он замышляет нечто отвратительное».

«Но тогда мы должны предупредить командора».

«Зачем? – удивился Пшук. – Пусть себе грызутся. Тебе-то до них какое дело?»

Отмахнувшись от этих рассуждений, Грис закричал, сначала негромко, затем во весь голос, но, ничего не слыша, два командора продолжали свою неторопливую задушевную беседу. Угнетаемый самыми недобрыми подозрениями, Грис приник к невидимой границе, отделяющей его от помещения, стараясь не пропустить ни единого слова из беседы, которая с каждой минутой приобретала все более и более крутой оборот.