Гвен напряглась, хватая ртом воздух, опасаясь за жизнь своего ребенка.

«Миледи, Вы в порядке?» – спросил посланник.

Гвен не могла говорить. Она лежала на каменном полу, вытянув одну ладонь, в то время как через ее тело проходили волны боли.

Слуга ворвался в комнату. Получив эту новость, девушка почувствовала, словно жизнь покинула ее.

Тор захвачен в плен. Как глупо она поступила, отпустив его. Она прогнала его.

Волны боли начали медленно отступать. Дверь распахнулась, и вошел Штеффен, ведя с собой пожилого лекаря, который помог ей подняться на ноги.

«Миледи, что случилось?» – спросил лекарь.

Гвендолин поднялась, чувствуя себя лучше. Она повернулась лицом к слуге.

«Сейчас же созови мой совет», – приказала девушка своим сильным, властным голосом королевы.

«Да, миледи», – сказал он, развернулся и унесся прочь. Лекарь ушел вместе с ним. С ней остался только Штеффен.

Гвендолин отвернулась и в последний раз посмотрела в окно. Пришло время встретить этот день.

Гвендолин и Штеффен прошли через двойные двери в зал совета, освещенный факелами в предрассветном свете, где их встретили встревоженные рыцари. Здесь находились Срог, Кендрик, Бром, Атмэ, Годфри, Рис и две дюжины других воинов, которые смотрели на нее. Они все были облачены в броню, готовые к бою. В конце концов, рассвет почти наступил, и пришло время столкнуться с противником и рискнуть своими жизнями ради доблести.

Но после известий о захвате в плен Тора атмосфера была еще более напряженной.

«Это правда?» – спросил ее Кендрик.

В зале повисла тишина, когда Гвендолин кивнула в ответ.

«Да», – сказала она. – «Наш любимый Торгрин захвачен в плен».

Все присутствующие ахнули, некоторые воины ударили своими металлическими рукавицами по столу от гнева и разочарования.

«Я знал, что нам не следовало отпускать его одного», – сказал Бром.

«Андроникусу никогда нельзя было доверять», – добавил Рис.

«Но как это возможно?» – Кендрик задал вопрос, который вертелся на языке у всех. – «У Тора была Микоплес. И Меч Судьбы. Что могло привести его в плен?»

«Колдовство», – послышался голос.

Вперед вышел Абертоль, его трость стучала по камню.

«Только магия могла это сделать».

«Не имеет значения, как это произошло», – произнесла Гвен. – «Теперь мы без Тора. Без Микоплес. Без Меча Судьбы. Нас несколько тысяч против полумиллионной армии Андроникуса. И что еще осложняет наше положение, так это то, что Тирус окружает наш собственный город».

В зале повисла тишина, все присутствующие посмотрели на Гвендолин, ожидая ее ответа.

«Что теперь, миледи?» – спросил Кендрик.

Гвендолин посмотрела на всех воинов в зале и осознала, что она больше не была наивной, невинной девочкой, которой была когда-то. Теперь она чувствовала себя закаленной, возможно, даже немного черствой. Гвен не испытывала страха, несмотря на неравные силы. И она была готова возглавить этих людей. В действительности, они рассчитывали на ее руководство. Девушка ощущала ясность и покой, даже в разгар хаоса.

«Ничего не изменилось», – сказала Гвен. – «Сначала мы разберемся с Тирусом. Небольшая группа из нас встретится с Тирусом за воротами. Он подумает, что мы пришли с сообщением, что мы пришли с миром. Тем временем, большая часть нашей армии наступит на них с фланга и нападет по моей команде. Мы можем потерпеть поражение. Но мы умрем на ногах – как воины, а не как трусы».

Присутствующие в зале разразились возгласами одобрения, когда каждый воин схватился за рукояти своих мечей, которые тут же загремели.

Распахнулась дверь и в зал ворвались несколько слуг, которые тащили Бронсона под руки, в то время как он извивался и сопротивлялся.

«Отпустите меня!» – крикнул он.

«Вот предатель, который подставил Торгрина», – сказал Бром.

Гвендолин повернулась к нему, нахмурившись.

Бронсон посмотрел на присутствующих в зале мужчин широко раскрытыми от страха глазами.

«Я ничего такого не делал!» – возразил он. – «Я клянусь! Я ничего не знал о заговоре Луанды! Она поклялась мне, что заключила мир! Я понятия не имел о том, что это ловушка!»

«Я уверена в том, что ты этого не делал», – с сарказмом произнесла Гвендолин. – «Я уверена, что тебе неинтересно, какую сделку заключила с Андроникусом твоя жена, и ты не заинтересован в том, чтобы разделить с ней власть».

«Это правда!» – настаивал Бронсон. – «После того, что она сегодня сделала, я больше не люблю Луанду. Теперь это мой дом, и вы – единственные, за кого я хочу сражаться!»

«Сражаться за нас?» – не без сарказма выкрикнул Срог. – «Зачем? Чтобы снова нас предать?»