Когда Гвен взяла его за руку, и он почувствовал, как прикосновение ее мягкой гладкой кожи согрело его ладонь, Тор понял, что все происходило наяву. Ему казалось, словно он впервые прикасался к ней. И, держа ее в своих руках, Тор осознал, что его радость никак не связана с этой комнатой или этим замком – она связана только с любовью Гвендолин. И пусть все остальное казалось нереальным, ее любовь к нему и его любовь к ней казались ему естественными. Все было настоящим.

Когда они приблизились к груде меха перед камином, Гвендолин повела его с улыбкой на губах, а Тор почувствовал, что нервничает, словно ему предстояло быть с ней впервые. Они так долго находились порознь, и так много времени и расстояния было между ними, что он не мог избавиться от ощущения, что встретил Гвен в первый раз. Молодой человек ощутил трепет в животе, и все его старые страхи заговорили вновь.

Тор вспомнил тот день, когда он впервые встретил Гвендолин, о том, как у него пропал дар речи. Странно, но то же самое он чувствовал и сейчас. Он вынужден был признать, что все еще благоговел перед ее красотой, ее обаянием, ее добротой – всем в ней. Тор не мог избавиться от ощущения, что Гвен стояла выше него по положению, что она намного величественнее него самого.

Пока они лежали вместе, Гвен наклонилась и поцеловала Тора, и он ответил на ее поцелуй. Их поцелуй длился долго, рядом с ними потрескивал огонь, и Тор ощущал его жар на своем лице. Он держал ее в своих руках, и они оба лежали бок о бок на мехах.

Гвендолин улыбнулась Тору, и ему показалось, что весь мир восстановлен в этой улыбке.

Тем не менее, молодой человек по-прежнему нервничал – по другой причине. Когда Гвен смотрела в его глаза, он спрашивал себя, не видит ли она каким-то образом, кто его отец. Тор моргнул и отвел глаза в сторону, чувствуя себя неловко и надеясь на то, что нет. Он знал, что его посещают глупые мысли, что это невозможно, но, тем не менее, это беспокоило его. Он должен снять с груди эту тяжесть, рассказать ей. В то же время молодой человек не хотел портить это мгновение.

Гвен отвела взгляд, и Тор почувствовал, что она тоже хочет ему что-то рассказать. Он не был до конца уверен, что же это, но знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что Гвен что-то умалчивает. Он видел это по небольшой дрожи в ее губах. Это пробудило его любопытство. Знает ли она о его отце? Или было что-то еще?

Внимательно глядя на девушку, Тор не мог представить те ужасы, которые она перенесла от руки Андроникуса. Тем не менее, Гвен по-прежнему была счастлива и улыбалась. Он восхищался ею больше, чем смог бы выразить словами. Она была сильнее Тора – сильнее их всех.

«Что случилось?» – наконец, спросила Гвендолин. – «Ты притих».

Тор покачал головой. Он боялся заговорить, боялся рассказать ей. Он знал, что должен это сделать, но просто не мог набраться храбрости. Ему было слишком стыдно.

«Я… я… просто соскучился по тебе», – пробормотал он.

Это была правда, он скучал по ней. Но не это занимало важное место в его мыслях.

«Я тоже скучала по тебе», – Гвен улыбнулась в ответ. – «Кажется, что ты был далеко всю жизнь. Ты кажешься больше… мужчиной».

Тор ее понял. Он и сам ощущал себя старше. Намного, намного старше.

«Империя…», – начал он, после чего остановился. – «Она была такой чужой… все в ней такое другое, такое экзотическое… Вещи, которые я видел…», – он замолчал.

Гвен взяла его руку и поднесла ее к своим губам.

«В другой раз», – тихо произнесла она. – «Всегда будут войны и битвы, но сейчас наше время. Это кажется таким редким явлением. Давай наслаждаться им. Сейчас время для нас».

Тор ощутил, как его сердце переполнилось чувствами после ее слов. Девушка наклонилась, и они снова поцеловались. Она крепко держала его в своих объятиях, и он крепко сжимал ее. Они покатились по мехам, в то время как огоньки мерцали в этих прекрасных покоях.

Тор позволил себе отпустить свои мысли. Все тревоги этого мира начали исчезать из его сознания. Все другое исчезло, и он не думал ни о чем, кроме Гвендолин, их любви. Он нашел свое место в этом мире.

Луанда скакала галопом всю ночь вместе с Бронсоном по темным дорогам, уводящим из Силесии, направляясь на восток, в сторону Хайлэндс. Луанда никогда не думала о том, что ей снова придется скакать в том направлении. Когда она в тот день сбежала от МакКлаудов, то поклялась никогда туда не возвращаться, поклялась, что будет жить и умрет на стороне МакГилов.

Но ситуация изменилась так, как она и предвидеть не могла. После смерти ее отца и восхождением на трон Гвендолин, вторжение Андроникуса изменило ее жизнь так, как она не могла и ожидать. Очевидно, что на стороне Кольца, принадлежащей МакГилам, для нее больше не было места. Она не могла править, но и подчиняться своей младшей сестре девушка тоже не желала. Луанда была рождена не для этого. Это несправедливо. Если ей не предоставили роль королевы, тогда она сама возьмете себе свою собственную роль.