Когда они это сделали, Тор увидел страх на лицах всех воинов Империи, которые смотрели в него. Они боялись не зря – если Тор захочет, он сможет нырнуть вниз и заставить Микоплес сжечь их живьем, как она поступила с их товарищами. Он мог убить их всех одним махом, включая своего отца. Ему хотелось этого больше всего.

Но, связанный долгом, Тор поклялся выполнить приказ и принять капитуляцию Андроникуса.

Пока Тор кружил, поляна стала шире, люди Андроникуса расчистили пространство для него и для Микоплес. Микоплес встала на дыбы и закричала, когда они приблизились к земле, подняв свою голову, словно отказываясь приземляться. Тор озадаченно посмотрел на нее. Он ощущал ее желание дышать огнем, и ему понадобилась вся воля, чтобы заставить ее отказаться от этого.

«Не бойся, Микоплес», – сказал Тор.

«Я боюсь не за себя, а за тебя», – услышал он ее мысли.

«Не бойся за меня», – сказал Тор. – «Ты рядом со мной, и Меч Судьбы находится в моей руке. Никто и ничто не может причинить нам вреда».

Микоплес неохотно опустила свои большие когти на землю.

Они опустились посреди враждебного и чужого лагеря, над которым повисла мертвая тишина. Ни один человек не пошевелился, все воины Империи застыли от страха, когда Микоплес приземлилась на пыльную землю, и Тор спешился перед шатром Андроникуса. Все солдаты Империи, на чьих лицах был выгравирован страх, сохраняли безопасное расстояние.

Тор стоял, сжимая в руке Меч. В воздухе висело напряжение, и он оглянулся по сторонам, его сердце бешено колотилось в ожидании. Молодой человек нервничал перед первой встречей со своим отцом, перед первым разговором с ним. Микоплес рядом с ним издала звук, напоминающий рев или рычание. Было очевидно, что ей не нравилось находиться здесь. Тор чувствовал, как она нервничает. Он и сам был на грани. У него было дурное предчувствие.

Наконец, началось движение, и Тор увидел, как открылись створки, и из шатра вышел человек.

Его отец.

Сердце Тора неистово колотилось, когда он встретился с ним лицом к лицу. Весь его мир застыл.

Андроникус медленно вышел из шатра и шагнул к нему. Тор был ошеломлен ростом, шириной и размером своего отца. Это был огромный человек восьми футов в высоту, шириной со ствол дерева, с проступающими на его красной коже мышцами, с длинными клыками и изогнутыми желтыми рогами, выступающими из его лысой головы, со светящимися желтыми глазами. На его шее висело ожерелье, которое, к ужасу Тора, было пронизано высушенными головами.

Андроникус протянул руку и потрогал головы своими длинными когтями, улыбаясь Тору. Он остановился от молодого человека всего в нескольких футах. Из его груди раздавалось глубокое урчание.

Тор почувствовал, как все в нем восставало при виде него. Ему было стыдно. И он ощутил ненависть. Глядя на Андроникуса, зная, что тот сделал с Гвендолин, Тор почувствовал, больше всего, жгучее желание мести. Он ощутил пульсацию Меча Судьбы в своей ладони, и если бы честь не обязывала его, он бросился бы вперед и убил бы его сейчас.

Но он не мог. Тор согласился принять его капитуляцию и должен сдержать свое слово.

«Сын мой», – произнес Андроникус. – «Наконец-то, мы встретились».

Тор не знал, как отвечать. Ему было ненавистно слышать слово «сын» от этого человека. Тор не чувствовал себя его сыном. Наоборот, он был в высшей степени разочарован в нем, в том, что встретился с отцом в первый раз, в том, что у него такой отец. Больше всего на свете ему хотелось это изменить, изменить то, от кого он произошел, но он знал, что не может.

«Я пришел, чтобы принять твою капитуляцию», – официально, холодно произнес Тор. – «Честно говоря, я бы предпочел убить тебя. Но это не то, с чем согласились мои люди. Так что ты можешь обойтись без банальностей, приказать своим людям покинуть Кольцо, преклонить колени и объявить о своей капитуляции. Я не хочу говорить с тобой ни секундой дольше, чем должен».

Произнося эти слова, Тор ощутил вновь обретенное чувство уверенности.

Но Андроникус не стал делать шаг вперед, отдавать приказ своим людям или преклонять колени – ничего подобного. Вместо этого он просто стоял с широкой улыбкой на губах. Тора не покидало дурное предчувствие.

«Сын мой, ты так спешишь. В нашем распоряжении целый день для таких формальностей. Давай воспользуемся возможностью лучше узнать друг друга».

При мысли об этом у Тора засосало под ложечкой.

«Я ничего не желаю меньше», – ответил Тор. – «Я не хочу узнавать тебя. Ты убийца – и даже хуже. Твое время для разговоров окончено».

Но Андроникус просто улыбнулся и сделал шаг вперед.

«Но наше время для разговора еще даже не началось», – сказал он, показавшись довольным. – «Видишь ли, мы проведем вместе всю жизнь. Как бы ты ни хотел бороться с этим, но ты – мой сын. Как ты думаешь, чья кровь течет в твоих венах? Моя. Как ты думаешь, кого ты должен благодарить за то, что ты живешь в этом мире? Меня. Ты можешь обманывать себя, думая иначе, но ты знаешь правду. Ты и я – одинаковые. Ты можешь этого еще не знать, но ты такой же, как я».