– Эй, - сказал Крайер.

Священник, казалось, рад был на время отвлечься от работы.

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Возможно. Простите, что побеспокоил вас.

– Ничего страшного, вы меня совсем не побеспокоили. Я отец Бруно.

Кое-что ещё пришло Крайеру на ум. Почему некоторые священники представляются по фамилии, а некоторые - по имени? Отец Каллахан, отец О’Мерфи, отец Джим, отец Том.

Зачем он отвлекается на все эти мелочи? Всё это не имеет значения, ничто не имеет значения, кроме того, ради чего он плачет и истекает кровью.

– Я просто хотел спросить о… собраниях А.А., - сказал Крайер.

– Мы проводим собрания в подвальном помещении три раза в неделю. По понедельникам, средам и пятницам в 19:30.

Для гарантии: чтобы те, кто чувствует, что в выходные не сможет сдержаться, пришли сюда в пятницу. Или в понедельник, после того как облажались в субботу или воскресенье.

– Вы отвечаете за эти встречи?

– Да, я.

Отец Бруно смотрел Крайеру в глаза, дружелюбно улыбаясь, с заботой, прибережённой для тех, кому понадобится утешение. Либо он видел Крайера впервые, либо не узнал его. Крайер подумал, что этим можно воспользоваться. Можно зайти с другого конца и продолжать рыть носом землю, как ищейка.

– Год назад на эти встречи ходил мой друг. Вы тогда уже здесь работали?

На лице священника промелькнуло болезненное выражение, а затем он снова улыбнулся, на этот раз будто бы с раскаянием.

– Да, я был здесь. Помогал отцу Антонио и сам прикладывался к бутылке. Я начал посещать эти собрания, садился всегда в дальний угол, пытаясь скрыть своё лицо, находясь в своей же церкви, потому что боялся, что кто-нибудь из прихожан узнает меня. Я не совсем понимал, как работает эта система. Меня больше занимало собственное тщеславие, нежели моя жизнь и вера. Только несколько месяцев спустя я смог действительно встать и признаться перед всеми, понять, что мне действительно нужна помощь.
– Отец Бруно поставил грабли возле статуи святого Франциска.
– А как вас зовут?

– Эйб Фишбаум.

Они пожали друг другу руки.

– Вы сказали, что год назад ваш друг посещал эти встречи, да, Эйб? Надеюсь, это пошло ему на пользу.

– Не думаю, что можно так выразиться. Его убили вскоре после этого.

– Какой ужас…

– Следствие зашло в тупик, и я решил, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы найти виновного. Я надеялся, что могу задать кому-нибудь несколько вопросов.

– Разумеется, спрашивайте. Я попытаюсь по возможности ответить.

– Тогда об этом много говорили в новостях. В дом моего друга проник преступник, который убил его жену, дочь и его самого. Вы не помните человека, о котором идёт речь?

– Как его звали?

Как же избежать ответа на этот вопрос?

– Он был довольно тучным, ел все пончики и возмущался по поводу электрических свечей.

– Было бы проще, если бы вы напомнили мне его имя.

– Но это же общество анонимных алкоголиков, разве нет?

– Хотя бы просто имя, без фамилии. К тому же, если об этом происшествии писали в газетах и говорили в новостях, то…

– Он работал в «Интел», может быть, приходил с кем-нибудь из коллег, если вы их, конечно, знаете. Они там любят есть королевские креветки.

Отец Бруно склонил голову набок и негромко хмыкнул. Короткий выдох, но полный смысла.

– Не очень-то близкими вы друзьями были, раз вы можете его описать, но не знаете его имени.

– Я знаю, - сказал Крайер, - или, по крайней мере, знал раньше. Просто я не могу вспомнить. Не могу сказать.

– Не можете сказать?

– Нет.

Он не лгал. И любой человек, который по долгу службы имел дело со слабыми, нерешительными, сломленными, удручёнными, нестойкими людьми, с пьяницами, грешниками, с людьми, которые грешили сами и сами же страдали от несправедливости, человек, который сам был алкоголиком, не стал бы требовать от Крайера слишком многого.

– Хм. Я не понимаю, - сказал отец Бруно, который теперь искренне заинтересовался. Он один из тех, кому до чёртиков надоело видеть каждый день одни и те же лица, слушать об их обычных проступках и терзаниях.
– Но оставим это. Вы сами ищете утешения? Может быть, вам нужно исповедаться?

Этого следовало ожидать. Начинаешь вести себя странно, заводишь разговор об убийствах - и священник, конечно, захочет, чтобы ты рассказал всё Господу, а потом сам же сдаст тебя копам.

– Нет, я пришёл не за этим. Я пришёл, чтобы узнать, не замечали ли вы чего-нибудь странного на собраниях А.А. примерно год назад. Не приходил ли кто-нибудь посторонний. Бывали ли драки, угрозы, или кто-нибудь обращался к вам с серьёзными проблемами. С серьёзными психическими отклонениями. Может быть, кто-нибудь вёл себя пугающе.

– Как я уже говорил, на тот момент у меня у самого были проблемы. Боюсь, это беспокоило меня больше, чем проблемы моих прихожан и других участников встреч. Но насколько я помню, ничего странного не происходило. Ничего такого, что осталось бы в моей памяти спустя год, в том числе драки и угрозы. Вы сказали, что вашего друга убили?

– Его и всю его семью.

– Сожалею о вашей утрате.

– Это была не моя утрата.

– Что вы имеете в виду?

– Давайте обсудим и это тоже.
– Крайер никак не мог подобрать нужные слова. На него с грустью смотрел святой Франциск: каменное лицо, на котором были рубцы, оставленные непогодой, глаза смотрели слишком осуждающе для святого.
– Может быть, отец Антонио что-нибудь знает?