– Привет.

Дойль внимательно рассмотрел лицо Крайера и произнёс имя, которое тут же испарилось из его памяти.

– У тебя даже шрамов не осталось. Когда я узнал, что произошло, я подумал, чёрт, я подумал… В общем, знаешь, я думал, что ты никогда не поправишься, никогда не выйдешь из этого учреждения. Но ты неплохо выглядишь. Чёрт, неплохо - не то слово, разве что волосы не мешало бы подкрасить. Но ты похудел, и посмотри на мышцы, ты же…

– Верно, - сказал Крайер.

– А что за чушь насчёт Джонни-гитары?

Крайер только улыбнулся. Это единственное, что пришло ему в голову. Он надеялся, что не выглядел идиотом с отвисшей челюсть. Он пристально смотрел на Дойля, пытаясь разглядеть в нём приятеля, с которым они ходили в боулинг, пили пиво и делали барбекю. Но он ничего этого не видел, и это не укрылось от проницательного взгляда Дойля.

– Ты меня совсем не помнишь, да?

– Да.

Парень взял Крайера за локоть и осторожно, будто старика, повёл через несколько коридоров, мимо огромной комнаты с перегородками. Они прошли по проходу мимо ещё нескольких секретарей и пришли к нескольким большим офисам. Неудивительно, что лифт ни о чём ему не говорил: он работал на первом этаже. По крайней мере, он думал, что причина может быть в этом. Всё вокруг казалось Крайеру чужим.

– Мы передавали тебе фрукты.

– Спасибо.

– И ещё мы помогали, когда узнали, что твоя страховка не покрывает расходы.

– Очень мило с вашей стороны.

Дойль не был директором. Он был специалистом по улаживанию конфликтов. Парень, к которому все обращались в случае чего. Всегда о чём-то беспокоящийся. Всё время следящий за камерами, чтобы видеть, кто пришёл.

На этот раз он пытался понять, зачем пришёл Крайер: уж не затем ли, чтобы потребовать денег или засудить фирму ради какой-нибудь компенсации. Неважно, был ли повод. Дойль был из тех людей, которые всегда ожидают худшего. Его осмотрительность граничила с агрессивностью.

Шёл бы лучше сразу напролом. Узнал бы, заинтересован Крайер в этом или нет.

– Я пришёл не для того, чтобы потребовать денег или как-то навредить вашей фирме.

– А зачем ты здесь?

– Мне надо выяснить, были ли у меня враги.

– Враги?

– Да.

– Это из-за того, что на тебя напали.

– Да.

– Ты думаешь, это мог быть кто-то из «Интел»?

– Не знаю.

Дойль покачал головой. Вслед за этим лёгким движением Крайеру в лицо снова ударил запах одеколона.

– У тебя не могло быть врагов в «Интел».

– Почему?

– Ты здесь не работал.

– Прости, что?

– «Интел» наняли тебя, но в качестве личного консультанта. Ты работал, не выходя из дома, на компьютере. И приходил сюда не чаще чем раз в три-четыре месяца, для того чтобы встретиться со мной и обсудить разные проекты.

– Какие проекты?

Дойль пустился в объяснения, Которые Крайер сразу же счёл не имеющими значения и пропустил мимо ушей. В прошлой жизни он был занудным сукиным сыном. Неудивительно, что он искал утешения в жирных гамбургерах и табаке.

– Но я был на работе, - сказал Крайер.
– Тем вечером я пришёл домой. Тем вечером, когда… когда на меня и мою семью напали. Меня не было дома. Я думал, что я шёл с работы.

– Как я уже сказал, тебе не нужно было часто появляться здесь. Кроме меня ты ни с кем не встречался, и приходил ты обычно днём. Мы сидели в зале для совещаний, заказывали еду…

Соус-коктейль.

– Креветки. Королевские креветки.

– Да, чтобы перекусить, когда закончим разбираться с цифрами и продажами.

– И больше я ни с кем не пересекался?

– Пару раз с другими консультантами, но вы были едва знакомы и относились друг к другу дружелюбно.

– Соперники по бизнесу? Зависть?

– Точно не по отношению к тебе. Ты хорошо выполнял свою работу, но пока ты был консультантом, в здешней иерархии ты был на самом низком уровне. Целеустремлённый, но не конкурентоспособный.

Неудивительно, что Крайер так заплыл жиром. Целыми днями сидел дома перед компьютером, безо всяких физических упражнений. Безо всяких серьёзных амбиций. Энни сказала, что он посещал все школьные мероприятия своей дочери, отвозил её на тренировки, ходил на родительские собрания. Был как домохозяйка.

– Каким я был работником?

– Первоклассным, иначе мы не стали бы тебя здесь держать.

– И как долго я работал на «Интел»?

— Двенадцать лет.

С момента рождения дочери. Может быть, он специально выбрал такую работу, чтобы больше времени проводить дома, с ней?

– И как у вас теперь идут дела?

– Лучше не бывает. Но потерять тебя было для нас ударом. Ты готов вернуться к работе?

Крайер почти улыбнулся, представив, как он сидит за компьютером, смотрит в экран, а руки сами выполняют его работу; представив, как он занимается цифрами и не знает, в чём состоит его работа, что он продаёт, о чем консультирует, кто его партнёры, коллеги и покупатели.