– А ты куда собрался? – еле выговорила она, намертво вцепляясь мне в плечо. – Я тебя никуда не отпускала!

– Я подумал, ты спать пошла, – нашелся я. – Давай тогда еще выпьем, – придумал я себе лазейку: сейчас для Веры всего один глоток алкоголя станет последним.

Мой план сработал идеально – действительно, после залпом опрокинутой рюмки коньяка Вера стала клевать носом и сползать на пол. Будучи порядочным мужчиной, я загрузил ее на кровать и с облегчением отправился домой, утешаясь тем, что удалось отделаться легким испугом. Потери были незначительные – измазанный ее помадой воротник белой рубашки, оторванная пуговица на пиджаке, которую она теребила всю дорогу в такси, и испорченное настроение. Оказался у меня и трофей – сунув руку в глубины пиджака за ключами, я обнаружил во внутреннем кармане красные кружевные стринги. Их принадлежность не оставляла никаких сомнений, но как они там оказались, а главное, что теперь с ними делать, я ума приложить не мог.

Когда около двух, в рубашке, измазанной Вериной помадой, я заявился домой, выяснилось, что у Ани оказался резервный паровой котел. В тот момент, как я вошел в квартиру, он немедленно взорвался. Обломки разлетались по сторонам почти час, весь этот час я промолчал, в очередной раз пытаясь ответить себе, зачем мне все это. Голова совсем не соображала, и сказать Ане мне было абсолютно нечего.

После второго взрыва мы не разговаривали все выходные и почти всю следующую неделю, помирила нас Марина, которая в четверг зашла навестить Аню. Вернувшись после очередного – практически ночного – совещания, дома я обнаружил картину, достойную пера Питера Брейгеля-старшего: на кухне, слегка затянутой табачным дымом, сидели Аня с Мариной, а под столом живописно расположились две пустые бутылки из-под вина.

– Достань-ка виски, а то все закончилось, – обернулась Аня. Это была первая фраза, обращенная ко мне за последние несколько дней.

– Девочки, а вам не хватит? – с сомнением спросил я, доставая бутылку.

– Мы лучше знаем, когда хватит, – запальчиво отрезала Аня.

Я покачал головой, на все сто уверенный, чем все это закончится. Я знал Аню слишком хорошо.

После двух глотков Аня взялась за голову, помахала рукой, что она, мол, уже готова, и пошатываясь отправилась в направлении спальни. Как только мы остались вдвоем, Марина пристально посмотрела мне в глаза:

– Ну, герой, давай рассказывай, что тут у вас происходит!

– Ничего не происходит, – сделал я недоуменное лицо. – С чего ты взяла?

– Аня мне все уши прожужжала, – трагическим тоном начала Марина. – Жалуется – говорит, тебя в последнее время как подменили, шляешься по ночам неизвестно где, пьяный приходишь, дом весь на нее повесил, не помогаешь совсем! – Я удивленно смотрел на нее, вытаращив глаза. – А главное, – тут Марина сделала страшное лицо, – на нее совсем внимания не обращаешь!

– Знаешь, Марин, по поводу «шляться»: скажи-ка, у тебя Игорь когда домой приходит?

– По-разному. В одиннадцать, двенадцать, у него ведь почти каждый день хоккейные тренировки…

– А в выходные? Баня, рыбалка – я же знаю…

– Да ладно тебе! Не об этом речь!

– А когда Игорь последний раз готовил или в магазин ездил?

Марина скептически скривила губы – ее аргументы куда-то подевались.

– Так вот, Марина, кроме того, что я все это делаю, я, как Аня образно выражается, шляюсь максимум раз в неделю, когда со своим единственным другом встречаюсь, чтобы стресс снять, а что касается внимания, то когда на меня орут постоянно, всякое желание его оказывать моментально пропадает!

Марина вздохнула и тряхнула головой:

– Ладно, проехали, лучше налей еще!

Когда мы с Мариной перешли экватор бутылки, было около двух, и она вдруг засобиралась. На прощание, уже в дверях, планируя чмокнуть ее в щеку, я промахнулся и уткнулся прямо в губы. Марина не растерялась и превратила случайность в такой поцелуй, что у меня даже перехватило дыхание, этому факту способствовало еще и то, что ее рука оказалась у меня на заднице – правда, ненадолго.

– Ты тихий, тихий, а внутри – огонь, – прошептала она, мягко отстраняясь.

– Могу провести прямую аналогию с тобой, – улыбнулся я в ответ.

И Марина уехала. Вечером следующего дня Аня стала как шелковая. Не знаю, может, ей Марина голову на место поставила.

С Денисом я смог встретиться только в субботу – почти неделю спустя после моего возвращения из Москвы и корпоративного угара. С Аней насчет моего очередного вечера вне дома снова произошла короткая – пока, слава богу, словесная – схватка, из которой на этот раз я вышел победителем.

Может, Аня наконец смирилась с наличием у меня свободы передвижения? А с чем еще, интересно, она может смириться? С наличием у меня любовницы? Рассматривать Сашу в качестве любовницы просто нелепо, хотя, как ни крути, психологическое состояние она улучшает гораздо эффективнее лечебной физкультуры!

Меня прямо так и распирало от нетерпения поделиться с Денисом историей о Саше. Ждать, правда, пришлось долго – Денис снова запаздывал.

– Дружище, совесть надо иметь! – не выдержал я после почти часового ожидания.

– Брателло, извини, у меня уважительная причина, ты поймешь! – И, не дожидаясь моих уточняющих вопросов, он перешел к изложению: – Участвовал в секс-эстафете, с дистанции сойти никак не мог!

– В смысле?

– Сейчас Татьяна с девчонками на неделю к сестре уехала, дача свободная, вот я и решил своих девушек на дачу вывезти. Выгулять на пленэре, так сказать!