Я сочувственно кивнул, одновременно поймав себя на мысли, что, окажись я на месте Гены, вряд ли бы нашел в себе силы на такой самоотверженный поступок.

Вечером дома неожиданно разразился скандал. Пока Аня в течение минут десяти выступала с монологом на тему «Тяжелая доля домохозяйки в современном обществе», я размышлял о том, что проще запоминать те дни, когда скандалы не происходят. Виноват в данном конкретном случае снова был я. Просто, придя домой, я хотел поужинать, а когда выяснилось, что еды в доме нет, обратил внимание, что к моему приходу можно было что-то и приготовить. Хотя бы изредка. Аня это замечание расценила как камень в свой огород, и немедленно в сторону моего огорода полетела целая туча камней. Видимо, настало время мне их собирать. Аня на повышенных тонах излагала мне свои претензии – что я ее не ценю, что все ее старания пропадают впустую, что, в конце концов, я сам умею готовить и кусок от меня не отвалится, если я приготовлю себе ужин сам.

Когда буря улеглась, я понял, что аппетит пропал сам собой, и отправился разучивать с Кирюшей английский алфавит, русский мы освоили уже как год. Не прошло и пяти минут, как подскочила Аня.

– Сколько же можно! – не снижая оборотов, набранных на кухне, выпалила она. – Ночь уже на дворе, ребенку спать пора собираться! Нашел время английский учить!

Я вздохнул и опустил книжку.

– Ты бы лучше ребенка спать уложил! Не видишь, я с ног валюсь!

Снова вздохнув, я отправился с Кирюшей в ванну, там мы запускали утенка в океан, потом мы пошли спать, я начал читать ему «Дом, который построил Джек» и даже не заметил, как сам уснул на полу рядом с кроваткой. Проснулся я оттого, что мне снилось, как я бегу по горящему лесу, уворачиваясь от падающих за спиной пылающих деревьев. Подскочив, я ударился головой о Кирюшину кроватку и еще долго не мог понять, где я.

На следующий же день я организовал себе командировку в Москву, чувствуя, что постепенно у меня съезжает крыша. Поездка эта была просто необходима для приведения головы в порядок – она вот-вот была готова взорваться. Почти полгода я проработал в своей новой конторе, и за это время никуда не выезжал.

Рабочая часть командировки прошла быстро, незаметно и очень продуктивно, а вот с частной составляющей все пошло наперекосяк. Женя, которого я так хотел увидеть, именно в тот вечер улетел в отпуск – то ли на Кипр, то ли на Крит (всегда их путаю, как Литву с Латвией). Он уже два года не был в отпуске и прожужжал мне все уши, что ужасно соскучился по ежедневному сексу с женой – обычно, когда он возвращался домой с работы, она уже спала. Искренне за него порадовавшись, я принялся, по выражению одного моего одноклассника, выпускника военного училища, перестраиваться на марше. Вспомнил про университетского однокашника, лет семь назад переехавшего в Москву, и уже через два часа сидел с ним в каком-то баре.

Было скучно – мы поочередно излагали друг другу сочинения на тему «Как я провел последние семь лет». Разговор этот до боли напоминал сцену из голливудского фильма об успешных адвокатах или докторах: карьера, жена, ребенок. У друга Влада детей было уже двое: мальчик и девочка. Меня не покидало ощущение, что истории наши выглядели слишком рафинированными, не хватало в них настоящей жизни, изюминки. Моя «изюминка» была за семьсот километров, а вот «изюминка» моего товарища не замедлила появиться. Как раз в тот момент, когда Влад спросил моего совета, где лучше получить MBA – он разрывался между Сколково и London School of Business [14] , – у него зазвонил телефон. Почти минуту он молчал в трубку, только промычал пару раз нечто похожее на «угу».

– Сейчас жена моя приедет. Тоже хочет тебя увидеть, – сказал он как-то неуверенно.

После двух кружек пива я был готов пообщаться с кем угодно, тем более что отлично ее помнил. Лет пять назад мы все вместе встречались в Москве, она была довольно ничего – симпатичная, веселая. Вернувшись к теме МВА, мы совсем заболтались, и вдруг к нашему столу подошла потасканного вида тетка, более того, она вдруг полезла ко мне обниматься.

– Света, Света, – строго обратился к ней Влад, – ты хоть поздоровайся сначала.

Тут я с ужасом понял, что эта тетка и есть та симпатичная, веселая девушка, которую я видел пять лет назад. Годы низвели ее симпатичность до пошлой смазливости, а веселость превратили в развязность. Но после смачного поцелуя, который она залепила мне в губы, я понял, что кроме времени, над ней еще серьезно поработал алкоголь. Мое предположение на этот счет обрело неопровержимое доказательство – усаживаясь за стол, Света провалилась под него, промахнувшись мимо стула. Но это было только начало – в процессе разговора, в который она рьяно включилась, я понял, насколько же все запущенно – супруга Влада была не просто пьяная, а бухая в муку.

Когда Света шумно удалилась в дамскую комнату, Влад сперва извинился, а потом без всякого перехода принялся рыдать мне в жилетку. Он так и не узнал, что мои успехи на семейном фронте – такой же красивый, глянцевый мыльный пузырь, как и у него, времени хватило только на отчаянный монолог:

– Достало все, не могу больше! Жене постоянно все не так! Красивую жизнь ей подавай! Дома тряпок целые горы, машину каждый год новую требует! С детьми няня сидит, а она чуть не каждый день напивается с подругами и начинает на мне виснуть, в любви признаваться, потом вырубается и не помнит ничего. Дети в шоке, меня спрашивают: папа, а что с мамой такое?

Влад вынужден был прервать исповедь – пошатываясь, как бравый моряк, шагающий на корабль с увольнительной, вернулась Света. Влад, тяжко вздохнув, поднялся, приобнял ее и твердо заявил, что им пора. Света попыталась возразить, что хочет еще посидеть со старым другом, но Влад был настроен решительно. Несмотря на всего один бокал шампанского, выпитый с нами, вести Свету до такси пришлось вдвоем, аккуратно придерживая с боков. Если бы Влад тащил ее волоком или на руках, сцена выглядела бы совсем карикатурно.