— Я просто боюсь его, и все, — признался Селим. — Когда аятолла заговаривает со мной, у меня все холодеет внутри. Я не могу вымолвить ни слова.

— Это, как правило, отличительная черта духовных лидеров, — кивнула молодая женщина. — Они умеют доводить своих последователей до полного морального, а порой и физического порабощения. Духовные лидеры ловко умеют взращивать страх, свое главное средство воздействия. Страх, невежество, нищету. У человека ничего нет, а ему внушают, что он ничего не решает сам по себе. Дескать, над всем властвует высшая сила, и посредники между ней и обычными людьми — священники, аятоллы, имамы. Они подавляют волю, но воля — главный двигатель человеческого существования. В первую очередь речь идет о воле к жизни и умении совершать самостоятельные поступки. С подавленной волей человек разрушается. Ты должен отбросить страх, Селим. Вообще забыть о нем. Ради своего будущего, ради Энн, ради вашего возможного счастья. Ты долго мечтал о нем. Я поняла это из твоего письма, ведь в нескольких строках бывают сокрыты глубочайшие чувства. Теперь пришло время побороться за осуществление твоей мечты. Все возможно, Селим. Надо просто раз и навсегда отбросить страх. Выбросить, как ненужную вещь на свалку, и все вокруг изменится. Я знаю, в твоей стране трудно быть уверенным в себе и самостоятельным человеком, но у тебя есть ради чего совершить такой серьезный шаг. Ради того, чтобы никогда не расставаться с Энн. Твоя возлюбленная готова на многое. Она не боится бросить свой дом, благополучную страну и приехать сюда. Я понимаю — она свободная женщина, так стань свободным и ты!

Джин сделала паузу. Машина повернула, и впереди показались строения, среди которых, как предполагала Джин, находился дом Такуби. Не дожидаясь предупреждения, она достала платок, завязала глаза Михраб, а потом надела повязку себе — не надо подводить Селима, ведь он должен был завязать им глаза, как только они выехали из госпиталя.

— Мне нужен твой ответ, Селим, — твердо продолжила молодая женщина. — Нужен, причем сейчас. В присутствии Такуби и Удея мы не сможем поговорить. Такуби, возможно, поручит отвезти нас обратно, но вовсе не факт. Мы можем вообще не вернуться обратно. Я это тоже не сбрасываю со счетов.

Михраб тяжело вздохнула.

— Так ты поговоришь с аятоллой? Я могу что-то сказать сегодня вечером Энн? Она может собирать вещи и оформлять документы или еще ждать, да еще неизвестно сколько?

Джин почувствовала исходящее от Селима напряжение. Она почти физически ощущала, как робость, покорность, страх и воспоминания о встречах с Энн, горячее чувство к ней боролись в его душе. Джин почему-то казалось, страх должен отступить. На самом деле он слаб, как и любое порождение зла. Джин не ошиблась. По тому, как качнуло машину, она поняла, что они въехали во двор дома. Оставались считаные секунды, пока Селим мог дать ответ.

— Хорошо, я поговорю с аятоллой, — произнес он неожиданно спокойным голосом. — Напишите Энн по поводу ее поездки.

— Хорошо. — Джин почувствовала, как от волнения у нее перехватило горло. — Спасибо.

Машина остановилась.

— Мы вас заждались, — послышался знакомый голос Такуби.

Опираясь на руку Селима, Джин спустилась на землю. Следом за ней спрыгнула Михраб.

— Больной готов. Проходите. — Такуби любезно пригласил Джин внутрь. — Осторожно, тут ступеньки. Сегодня он ни на что жалуется и хорошо позавтракал. Аятолла доволен.

— Селим поговорит с ас-Садром. Он обещал мне!

Вернувшись на базу, Джин вбежала в кабинет Уитенборна. Дэвид оторвался от компьютера и внимательно посмотрел на нее.

— Решение далось ему с трудом.

Джин села на стул, открыла банку и налила кока-колу в стакан.

— Я не суеверна и, как правило, не люблю забегать вперед, но все-таки мне кажется, у Магеллана большие неприятности, хотя сам он, возможно, пока не догадывается об этом.

Молодая женщина улыбнулась.

— Во всяком случае, Селим знает, чем именно он рискует. Жизнью Энн. Он попросил меня написать ей. Если покровителя Энн доктора Джавада из-за нерешительности Селима убьют раньше, чем аятолла успеет вмешаться, Энн совершенно точно грозит опасность. Поэтому он вряд ли будет тянуть время. Доктор Джавад предупрежден?

— Да, — кивнул Дэвид на экран лэптопа. — Я только что получил отчет от нашего агента о встрече с ним в Багдаде. Никаких неожиданностей, слава богу. Джавад готов помочь и сыграть одну из ролей в нашей игре. Если ас-Садр свяжется с ним, то за исход их разговора можно не волноваться. Кроме того, агент переговорил с Джавадом об Энн.

— И?.. — Джин наклонилась вперед. — Что он ответил?

— Джавад согласился ее взять. — Дэвид улыбнулся. — Попробовал бы он сказать что-нибудь другое! Я в самое ближайшее время проведу все необходимые согласования, и милости просим, как говорится, в Багдадский университет. Энн будет двигать вперед иракскую медицинскую науку, да и практику заодно. Уж чего-чего, а практики здесь хватает, и побольше, чем в Лондоне.

— Я рада, — облегченно вздохнула Джин. — Я и сама не знаю, почему. Вроде лично меня все это не касается, но я очень рада встрече двух любящих людей. Возможно, их жизнь переменится к лучшему, и я, конечно, тоже приложила к этому усилия. Мне как-то радостно думать о них.

— Волшебник Гэндальф за работой, как я уже говорил, — улыбнулся Дэвид. — Вы в вашей семье все волшебники, начиная с бабушки, о которой ходят легенды. Ты, твоя мама, даже ваша тетя Джилл, которая в свои преклонные годы выучила арабский так, словно родилась с ним. Она рассказывала мне в Вашингтоне, какие здесь есть национальные особенности. Как Джилл умеет получать сведения от пленного или подозреваемого! Вроде никаких стараний не прикладывает, не пугает, не угрожает, а только спрашивает. Ей все рассказывают. Мне не рассказывают, а ей — пожалуйста. Жаль, она уже в летах, а то была бы незаменимым сотрудником в нашем деле.