— И она, и дядя Пауль в традиционно прекрасной форме. Джилл никогда не могла подумать, что снова будет жить в Чикаго, да еще в доме, который находится со всем недалеко от того квартала, где они жили в начале двадцатых годов с бабушкой. Я стану главным хирургом клиники, в которой ее мама, наша с ней мама и твоя бабушка, начинали работать санитарками и медсестрами. Бабушка получила образование и встретилась с Фрейдом. Удивительно, какой круг описала жизнь, и бабушка дожила до той поры, когда он почти замкнулся.

— Да, она очень радовалась твоему назначению. Я помню. Она рекомендовала тебя, и к ее мнению прислушались.

— Мы все многим обязаны ей. Даже, возможно, практически всем. — Натали вздохнула. — Своей состоявшейся жизнью, профессией, всем самым лучшим и дорогим. Она приняла меня после того, как я уехала из своей страны, помогла получить образование, найти свое место в этом новом для меня мире. Бабушка помогла не рассориться с папой, при моем-то характере, и сделала все для твоего появления на свет. Джилл вовсе обязана ей, без преувеличения, жизнью, учитывая ее детскую травму и тяжелое ранение в Берлине. Даже Кэрол обязана ей этим улучшением в своей болезни, ведь я лечу ее методом бабушки. Именно он помогает, и ничего больше. Помогает сейчас, когда бабушки давно нет с нами, словно она сама присутствует рядом и борется вместе со мной. Я чувствую это.

На глазах Натали выступили слезы, и она снова опустила голову.

— Ни я, ни Джилл не можем смириться с уходом бабушки. — Голос Натали дрогнул. — Нам без нее очень трудно, но надо терпеть и идти вперед. Она не простила бы нам слабости, так как терпеть не могла подобный жизненный настрой. Завтра будет шесть лет, как она умерла. Перед отъездом Джилл была на ее могиле, и я тоже поеду, как только Кэрол станет лучше. Кстати, — Натали смахнула слезу со щеки и заставила себя улыбнуться, — твои киевские протеже завтра приезжают в Краков. Их встретят, разместят со всеми удобствами, так как я уже отдала такие указания. Мальчика сразу возьмут на обследование. Я сама заеду познакомиться с ними, когда поеду в Париж, а результаты исследования мне пришлют сразу же, как только они будут готовы. Посмотрим все внимательно и примем решение.

— Спасибо, мама. Я обязательно прямо сегодня сообщу эту информацию отцу Ванечки. Он очень волнуется, но ты, пожалуйста, крепись. Я прошу тебя! — Джин прикоснулась пальцами к экрану компьютера. — Бабушка ушла, и природу не изменишь. Она рано или поздно забирает всех, но ты достойно заменяешь ее в необыкновенно важных для бабушки вещах. Ты относишься к медицине, своему делу так же, как относилась она. Я думаю, бабушка с высоты райских кущ смотрит на нас, и она довольна. Я люблю тебя, мама. Я горжусь тобой. Я тоже буду продолжать это дело, причем со всем упорством, изо всех сил, данных мне природой, и даже, если придется, свыше их. Накануне годовщины смерти бабушки я это обещаю даже не столько тебе и ей, сколько себе. Я сейчас пытаюсь совершать возможные и невозможные поступки. Мы нашли человека, мама, который, скорее всего, причастен к горю нашей семьи и многих других американских и не только семей. Однозначно повинен в нем. Этот человек здесь, в Эль-Куте, и я заставлю его понести всю ответственность за причиненный нам вред. Конечно, не я одна. Мне помогают множество людей, но я полагаю, обязанность довести такое важное дело до конца для меня не просто долг службы, а личный человеческий долг.

— Я понимаю, насколько много в твоей работе секретов, и поэтому не спрашиваю тебя ни о чем, — ответила Натали негромко. — Прошу тебя быть осторожной. Пожалуйста!

— Я постараюсь, мама. — Джин улыбнулась. — Мне не хочется тебя вновь огорчать.

Экран компьютера мигнул, и связь прервалась. Джин снова вернулась к письму.

«Компетентные люди, которым можно доверять, — продолжила она, — разрешили мне передать, что вы можете готовиться к отъезду. Вас здесь примут. Сегодня днем я сообщила Селиму о вашем намерении приехать. Он находится в крайнем волнении, и хотя Селим пока стеснен известными вам обстоятельствами, я полагаю, возможность увидеться с вами и ваше чувство к нему, оказавшееся вопреки его ожиданиям, неизменным, в самое ближайшее время изменят жизнь Селима к лучшему. Тогда, приехав сюда, вы сможете беспрепятственно находиться с ним. Пожалуйста, информируйте меня обо всех предпринимаемых вами шагах, и я тоже со своей стороны продолжу держать вас в курсе. Уверена, в самом ближайшем будущем мы познакомимся с вами лично. С наилучшими пожелания, искренне ваша Джин Роджерс».

— Джин, ты занята? — заглянула в кабинет Мэгги.

— Нет, я уже закончила. Входи.

Джин отправила письмо, а потом повернулась к подруге.

— Я так рада, что ты познакомила меня с Александром. — Мэгги подсела к столу.

— Я так понимаю, все уже было? — догадалась Джин.

— Да, — призналась Мэгги шепотом, наклонившись к ее уху. — Просто фантастика! Я так счастлива. Эти русские… Они очень открытые, горячие, и мне нравится такой национальный темперамент. Почти как негры, но только белые.

— Ой! Ты меня насмешила. — Джин рассмеялась. — Только при чем тут негры?

— А что? — ответила Мэгги. — Когда я училась в Гарвардской медицинской школе, у меня был знакомый парень, черный. Он играл в футбол за местную команду.

— Если только на личном опыте, — сказала Джин, — тогда не спорю. У меня негров не было, слава богу. Правда, и русских тоже. У меня только мама русская, но вот как раз она хотя и давно привыкла к западному образу жизни, но иногда, как говорит папа, не укладывается ни в какие рамки. Такая черта у нее точно российская — не укладываться в рамки. Территория большая, поэтому русские привыкли к размаху.

На экране замелькал значок электронной почты. Джин пододвинула курсор. Ей ответила Энн Баскет.

— Одну минуту.

Джин открыла послание.

«Здравствуйте. Спасибо за ваше письмо. Я понимаю сомнения вашего командования в моих намерениях, но они остаются неизменными. Если есть возможность приехать в Багдад и работать там, то я непременно воспользуюсь ею. Согласна на любые условия. Получив ваше письмо, позвонила своему адвокату, чтобы он немедленно начал процесс расторжения контракта с клиникой. Меня не пугают никакие карательные санкции. Я думаю, мой адвокат все уладит. Я буду рада познакомиться с вами, Джин, и с нетерпением жду встречи. Ваша Энн Баскет».