– А скажи, батюшка в какую сторону за железом пойдут струги, не с руки ли мне навестить названных отца с матерью, Маленушку?

– Как же, дорога за железом как раз и пролегает мимо их дома, но стругам ещё плыть и плыть до цели. Соскучился по тому дому?
– князь с лёгкой грустью посмотрел на задавшего вопрос сына.

– И по дому, батюшка и по родным, в нём живущим!
– тихо ответил Златан.

– Тогда о чём горевать, тужить сынку, как соберется сын Захаров в дорогу с княжьими товарами, так и поплывешь с ними вместе, а с тобою снарядит Сагой пятерых опытных воинов. Поживёте там, пока струги назад плыть будут, с ними и возвернётесь. А воины помогут Вотану в хозяйстве, на дорогу убоины заготовят, тебя с родными беречь от напастей будут. Что скажешь на это, воевода?
– князь снова пригубил вино из кубка и лукаво посмотрел на Сагоя.

– Да что же я могу на это сказать, княже.
– ответил Сагой.
– Подберу лучших воинов, и строгий наказ дам выполнять волю твою.

Вот и хорошо, - князь допил вино и с чувством припечатал кубок к дубовой доске стола.

– Что это с тобою, княже, - спросила Власта, - не уж в тебе молодость взыграла!

– Да как же ей не взыграть, глядя на жену красавицу и на сына доброго молодца. Как Златан вернулся в наш дом и исцелил тебя, заиграла во мне кровушка, как вторая молодость пришла. Столько запланировал работ, столько уже сделать успел за короткий срок, будь-то, крылья за спиной выросли. И Златан молодец, во всём мне опора и помощник.

Княгиня позвала домовых девок и велела накрывать стол - Пора завтракать, - сказала она мужчинам и пошла к себе наверх. Князь проводил жену взглядом, а потом, повернувшись к сыну, и глядя ему в глаза, сказал.
– Вернул ты, сынку, матушку с того света, спасибо что согласился приехать, не будь этого, не пережить бы ей эту зиму.

– Правду говоришь, княже, не жилец уже была Власта, твое появление Златан и любовь твоя к ней, сделали чудо - восстала она с одра смерти, - тихо проговорил Сагой.
– Давай княже выпьем за это, и наполнил кубки вином из глиняного кувшина. Златан взял один из кубков, посмотрел на отца, затем на Сагоя и тихо сказал:

– Спасибо на добром слове батюшка и тебе воевода, нашёл я в вашем доме родные мне души. И, действительно, мир мой стал шире и намного богаче. Не теми богатствами, что в руках твоих княже, не землями тебе подвластными, но вами, ставшими мне семьею и опорой в жизни.

– Добре сказано, сынку, - на глазах князя блеснула слеза, и он поспешил спрятать ее за поднесённым к губам кубком. Все трое дружно выпили и в этот момент в горнице появились служанки с кушаньями и стали накрывать стол.

* * *

Весна наступила рано. Резко стало тепло, и зелень не заставила себя ждать, с такой силой рванула из земли, что через три седмицы тепла вымахала высотою в три-четыре, а кое-где и более вершков. На сочные поднимающие травы стали выпускать пастись скот, изголодавшийся в стойлах за таким лакомством на сухих зимних кормах. Молока от коров стало гораздо больше, и вкус его изменился в лучшую сторону. На столах городского и сельского населения появилось разнообразие молочных продуктов. Люди повеселели, стали слышны смех и изредка песни, которые заводили бабы, собираясь вечерами в круг, чтобы почесать языками. Рыбаки стали рыбачить на реке, поставляя рыбу на княжий стол и на прилавки городского базара. Жизнь закипела, потихоньку стала входить в привычный для весны режим.

За время пребывания в доме своих родителей, Златан старательно постигал военную науку и в совершенстве овладел всеми видами имеющегося на вооружении княжьих дружинников, оружия. Сагой передал юноше секрет одновременного владения двумя мечами, гонял Златана до седьмого пота, но всё же, как воевода, Златан так и не сумел сплести вокруг себя защитную рубашку из сверкающих клинков.

– Не расстраивайся, княжич, это придёт к тебе с опытом и каждодневной тренировкой, не каждому воину дано стать мастером владения двумя мечами сразу, да и в гуще битвы это умение мало чем поможет тебе. Вот против троих, четверых противников - да. Тут есть простор для такого искусства, а в свалке битвы - нет!
– Златан отошел от воеводы на несколько шагов и закрутил вокруг себя двумя мечами. Движения его убыстрялись и убыстрялись. Вот скорость движения мечей в руках его достигла такой, что они стали выпадать из зоны видимости, а свист рассекаемого клинками воздуха стал очень высоким и становился всё выше и выше. Но вот свист резко прекратился и в кругу сверкающего и замедляющегося металла, воевода и все воины, кто наблюдал это действо, увидели Златана в клубе поднявшейся пыли. Глаза его горели огнём, а чело заливали капли пота. Сагой стоял и не верил своим глазам, а воины, опытные и знающие воинскую науку не понаслышке, защёлкали от удовольствия языками. Сагой подошёл к юноше и, обняв его за плечи, громко, чтобы услышали все, сказал.

– Быть тебе княжич великим воином!
– и видимо переполненный чувствами радости и достигнутого успеха в обучении, трижды крепко расцеловал своего ученика. На сегодня хватит воинской науки. Сван, займитесь делом, поглазели и, будя!
– затем взяв Златана под руку, и отведя чуть в сторону, продолжил.

– Через несколько деньков, Степан, сын Захаров, намерен отплыть. Так ли горишь желанием увидеть отца с матушкой, любимую свою, побывать на земле родной, на которой вырос?

– Зачем спрашиваешь, воевода, не уж сам не знаешь, как душа рвётся к ним, как выскакивает из груди сердечко. Птицей полететь бы, чтобы быстрее увидеть их, прижать к груди мою Маленушку. Сколько раз уже говорили об этом!

– Тогда вот что, когда начнёт вечереть, приходи ко мне в дом, сведу тебя ближе с теми воинами, что с тобой поплывут, и оберегать в пути будут.

– Договорились, обязательно приду! Съезжу к реке, искупаюсь, упрел весь.

– Остынь, а потом лезь в воду, не хватало, чтобы лихоманка на тебя напала.

– Спасибо воевода за науку и заботу твою, сделаю, как подсказываешь!
– и, выразив уважение поклоном, Златан пошёл к конюшням.

У реки стреножив коня, пустил его пастись, а сам лёг на траву и устремил взгляд в синь неба. Там плыли редкие белые облака. Они постоянно меняли очертания и выглядели то зверушками, то похожими на горы, о которых он только слышал, но никогда не видел. Некоторые облака растягивались в длинные причудливые покрывала, которые то, соединяясь, то вновь разорвавшись, уносились друг от друга. Когда Златану надоело разглядывать облака, он закрыл глаза и мысленно унёсся к оставленному вдалеке дому, родным и любимой Малене.