Пятнадцать километров от Вашингтона.

18.10 по местному времени.

Этот последний день лета Борис Ковзан запомнит надолго. Едва специальная машина отъехала от вертолета, увозя тела убитых американцев, как к нему подбежал Том Сэвидж – сотрудник ЦРУ, опекавший Бориса и прибывших вместе с ним людей на авиабазе «Andrews».

– Сэр, вас срочно вызывает Киев. Следуйте за мной.

Сердце русича неприятно екнуло от нехорошего предчувствия, и оно оказалось право…

Цветной экран видеофона при всех своих миллионах возможных оттенков цветов не смог приукрасить истину, только что произнесенную через него, – его отец сильно избит и находится при смерти.

– Борис, непосредственно перед разговором с тобой я разговаривал с директором ЦРУ Биллом Редом, – говоривший с экрана директор СБУ Объединенной Руси Олег Николаевич Пустовойтенко пристально смотрел на Ковзана. – Он пообещал организовать твой перелет в Киев непосредственно с авиабазы. Необходимо к минимуму свести всякие риски. После этого случая с тобой… словом, сам понимаешь.

– Отца избили преднамеренно?

– Пока не проведено тщательное расследование, я ничего не могу утверждать. – И, пресекая другие вопросы на эту тему, директор СБУ тут же добавил: – Поторопись с вылетом. В… – Пустовойтенко взглянул на наручные часы, – …два часа по-нашему уже будешь в Киеве. До встречи. – Экран видеофона погас.

И тут же в комнату вошел Том Сэвидж:

– Сэр, самолет готов. Пройдемте. – Американец кивнул на дверь и пошел вслед за Борисом.

– Сюда, – Сэвидж указал на другую дверь.

За ней оказалось крохотное помещение, казалось, предназначенное только для одной вещи – в специальной нише висел американский высотный костюм летчика.

– Надевайте.

Ковзан удивленно посмотрел на американца.

– Вы полетите на истребителе-перехватчике «F-300». – Цэрэушник улыбнулся: – Это, конечно, не первый класс пассажирского стратосферника, но зато уже через полтора часа будете в Киеве, – улыбка американца стала поистине лучезарной.

Истребитель-перехватчик F-300, с характерно опущенным носом, казался несуразной огромной птицей, к чему-то принюхивающейся на бетонке аэродрома.

– Майкл, – стоящий около самолета парень в высотном костюме летчика протянул руку.

– Борис.

Американец жестом указал на трап. Русич привычно взбежал по нему и отработанным за долгие годы движением ловко скользнул на кресло второго пилота. Поднявшийся следом за ним американец удовлетворенно улыбнулся:

– Pilot? [34] .

– Fighter-pilot. Military-space fleet of Rusi [35] .

– О, – американский летчик уважительно понял вверх большой палец.

«Сам знаю».

Американец ловко впрыгнул в свою кабину, находящуюся на два метра ближе к носу, чем кабина, в которой сидел Ковзан.

Стандартные предполетные процедуры, и вот уже истребитель медленно выруливает на взлетно-посадочную полосу.

Борис с профессиональным интересом осматривал кабину американского истребителя.

«Так, основной и вспомогательный мониторы. Консоль управления РЛС. А это, очевидно, боевая панель, – русич осторожно провел рукой по кнопкам, осуществляющим управление оружием самолета. – Интересно, сейчас боезапас установили?».

Между тем истребитель наконец доехал до начала взлетно-посадочной полосы.

– The center, D-342. Resolve rise [36] . – В шлеме Бориса раздались слова летчика.

– D-342, rise, I resolve [37] .

Русич почувствовал знакомую вибрацию. Кабина наполнилась легким шумом заработавших двигателей. За прозрачным пластиком фонаря кабины рванулись назад стоящие в отдалении деревья. Тело мягко прижало к спинке кресла. Машинально, не зная и сам почему, Борис нашел глазами на правом подлокотнике красный рычаг включения катапульты. «Почти как у нас, только чуть короче». Борис подвинул к нему руку, как бы примериваясь.

Тело сильнее вжало в кресло, двигатели заработали на более высокой ноте, и самолет буквально прыжком взмыл в небо.

Наблюдая за стремительно приближающимися к нему белыми облаками, русич и подумать не мог, что это чисто машинальное, профессиональное движение – касание рукой рычага включения катапульты – через час спасет ему жизнь.

Облака стали быстро смещаться вправо – самолет разворачивался на необходимый курс. Над Атлантикой, в районе 23° западной долготы, через час ему предстояла дозаправка в воздухе.