– Попридержи лошадей. Не все сразу. Еще не конец света, через месяц снова наведаемся.

– Тогда уж, будь добра, выбери мне на свой вкус.

– Ты своему уже не доверяешь?

– Я никогда не доверял своему вкусу настолько, чтобы сделать выбор с первого взгляда.

– Я заметила, – сказала она ехидно, намекая, очевидно, на наше знакомство.

Я оставил ее реплику без комментария – возле нас крутилось слишком много людей.

Дзвинка не забыла и себе сделать несколько подарочков. Упаковавшись, мы попрощались с директором и еще до двенадцати вернулись обратно.

Пан Роман уже ждал нас. Не успели мы разгрузить машину, как он бросил на прощанье: «Буду вечером» и исчез вместе с Максом.

– До вечера я свободен? – спросил я у Дзвинки.

– Конечно. Это завтра начнется метушня. А сейчас я предлагаю прогуляться. Здесь чудесные места. Пойдем?

Мы прошлись в конец улицы и очутились на лугах. Мы шли до тех пор, пока не исчезли дома у нас за спиной, а высокая сытая трава не достигла нам до колен. У небольшого пруда за большими ветвистыми кустами бузины мы сели на берегу и молча смотрели на воду, застывшую в каком-то сонном оцепенении. Вокруг раздавалось радостное щебетание птичек, трещали кузнечики, над гладью деловито сновали стрекозы.

Солнце палило, словно летом. Жизнь казалась прекрасной. Я рассматривал лесок на пригорке – деревья казались нарисованными и неживыми.

– Дзвинка, зачем ты разыграла всю эту комедию? Зачем я тебе нужен тут?

Стебелек травы в ее губах колыхнулся.

– Мне скучно одной.

– Разве ты здесь одна?

– Одна.

– Почему ты не дружишь с Ромой?

– У нее другой характер. Она вжилась. А я не могу.

– Неужели ты не могла предугадать, что получится именно так?

– Нет. У меня нет опыта замужней жизни.

– Почему ты не разыскала меня раньше?

– У меня не было о тебе никаких известий. Я не знала, с кем ты, где ты. Кстати, у тебя есть девушка?

– Ничего серьезного.

– По крайней мере, она не станет тебя разыскивать?

– Не думаю.

В ее глазах блеснули слезы, а меня снова начал испепелять огонь любви. Мне было мало того, что она сказала.

– Тебе не хватало именно меня? – спросил я.

Она бросила стебелек в чистое зеркало воды и расправила на коленях платье. Там, в пруду тоже шла какая-то своя жизнь. Стебелек сначала встал торчком, а через секунду пропал под ряской. Дзвинка повернула ко мне голову и посмотрела взглядом грустным и ласковым.

– Ты ведь знаешь ответ…

Нет, ответа я не знал. Я хотел услышать это от нее. И покачал головой.

– Не знаешь? – улыбнулась она, приближая свое лицо к моему.

И когда наши губы соединились, я испугался, что из моей груди вот-вот извергнется целый вулкан. Сердце бешено колотилось, и мои объятия были такими несмелыми, словно я целовался впервые. Но через минуту я наконец пришел в себя, и мы повалились на траву.

Мы оба находились в каком-то невероятном сне, похожем на опьянение. Что-то сладкое, теплое и давно забытое всплывало со дна моей памяти. Я осторожно, словно солнечные лучи, отклонил ее волосы и кончиком языка коснулся ушка. Дзвинка ничего не запрещала моим рукам и губам, и, поняв это, я прильнул к ней всем телом, освобождая ее и себя как от одежды, так и от законов морали. В памяти у меня всплыли ее слова о желании быть образцовой женой и быстро пропали. Она не смогла обмануть ни себя, ни меня.

– Люби меня… люби меня… люби меня… – шептали ее губы.

И я любил ее так жадно, как будто это был последний день в нашей жизни. Мы настолько жаждали друг друга, что насытились очень быстро и утомленно распростерли свои тела под солнечным светом.

Рука Дзвинки легла мне в ладонь и затихла. Мы лежали молча, и на весь наш срам глядело небо.

– Боже мой, – сказала она через некоторое время. – Лежала бы так и лежала… и чтобы мы были только вдвоем, и больше никого…

– Давай убежим…

Мои слова вызвали у нее легкую усмешку.

– Бежать? Куда?

Женщины почему-то намного практичнее нас. Вот она спросила: куда? И я задумался – и действительно, куда сбежишь от этих людей?

– В таком случае нам остается довольствоваться лишь краденой любовью? – вздохнул я.

– Наверное, – ответила она. И через секунду добавила: – Мне почему-то страшно. Какое-то дурное предчувствие. Мне иногда кажется, что я доживаю последние дни и должна взять от жизни все, что только возможно. Это что-то вроде чувства обреченного человека.

– Откуда у тебя такие глупые мысли? Я не думаю, что это безвыходная ситуация. Нужно только набраться терпения и ждать. Своего часа.

Она вздохнула.

– Он может и не наступить…

– А ты пани Алине рассказывала о своих страхах?

– Да.

– И что?

– Как видишь. Теперь я не одна. У меня есть ты. Только ты прости меня, ладно? Мне было так трудно и одиноко. Никого у меня, кроме тебя, нет.

– Но почему ты это поняла только теперь? Неужели раньше я был для тебя пустым местом?