– Ну что же, пойдем допивать кофе, – проговорила она с деланным разочарованием.

Внизу она предложила мне еще и мартини, и я не отказался. Эта женщина много знала, а мне только что раскрыла лишь малую толику всего того, что видела и слышала. Ей, очевидно, нравилось пояснять и вводить меня в курс дела, а может быть, она делала все это для того, чтобы изучить меня, и затем наперед просчитать каждый мой шаг.

– Кстати, пан Юрко, скоро вместе поедем к новеньким девочкам.

– Неужели? Это тоже входит в мои обязанности?

– Иногда. Так сказать, в особо сложных случаях. Раньше вместе со мной был Ярко, наш фотограф. Полгода назад ездили аж в Ташкент и привезли четырех девушек. Но теперь он ненадежный человек.

– Я слышал что-то о наркотиках.

– Именно. Неизвестно, что теперь с ним делать. Это как чемодан без ручки. И нести неудобно, и бросить жаль. Он слишком много знает.

Зачем она мне это говорит? Чтобы запугать? Что если и я буду много знать, то должен буду следить за собой, чтобы не сбиться с пути праведного? Иначе…

– Но как фотограф он справляется с обязанностями? – спросил я.

– Как фотограф – да. Но наркотики – слишком опасное зелье. Понимаете? Не дай бог попадется и… всякое случается… Из него потом можно будет вытянуть любую информацию. Достаточно лишь посадить на голодный паек. А у нас есть не только всесильные друзья. Есть и враги, которые мечтают перехватить наш процветающи бизнес. Они могут пойти на все.

– И нет никакой возможности избавить его от наркотиков?

– Каким образом? Лечить? Для этого, по крайней мере, нужно держать его где-нибудь под боком. Мы уже думали об этом. Но, кажется, это уже безнадежно. От него ушла даже жена. Пан Юрко, у меня возникла одна простая мысль. Почему бы вам не подружиться с ним? Вы одного возраста. Думаю, найдете общий язык.

– Зачем? – не понял я.

– Ну, мало ли… Он вам, может быть, рассказал бы что-нибудь…

– Ага, так я должен был бы выступать в роли информатора?

– О-о, какие некрасивые слова вы употребляете! Не в роли информатора, а в роли друга. Который сочувствует своему коллеге.

– Ну, до дружбы еще далеко. Я его и не видел даже…

– А он скоро появится. Вы должны понять, что мы не какие-то там гангстеры, а одна большая семья. Мы переживаем друг за друга. Это где-нибудь в Америке такого, как Ярко, тюкнули бы по голове и оформили под асфальт. У нас другие методы.

Мне припомнилась девочка, которую похоронили в лесу, и я почему-то засомневался в искренности ее слов. Должна быть другая серьезная причина, почему от Ярка не могли избавиться традиционным способом.

Вскоре действительно объявился худой высокий парень в линялых джинсах. На указательном пальце он крутил ключики от машины, словно зашел в бар, чтобы снять очередную пассажирку. Движения его были быстры и нервозны.

– Привет! – воскликнул он с веселой улыбкой, но улыбка очень скоро угасла, когда он встретил суровый взгляд фрау Ольги. – Что случилось? У вас горе? – пробовал он снова отшутиться, но это у него плохо получалось.

– Да, у нас горе, – ответила фрау. – Потому что мы связались с дебилом.

– Это вы обо мне?

– А о ком же? Ты где пропадал целую неделю, что нам приходилось посылать за тобой?

– Дела. Сами знаете. А что, есть работа?

– Есть.

– Завтра?

– И завтра, и послезавтра.

– Ну, я завтра с самого утра, как молния.

– Ничего подобного. Отсюда ты уже никуда не поедешь. Тут заночуешь.

– Но… я… это… – смутился он, – мне ведь нужны кое-какие вещи… У меня нет с собой всего… Я должен сейчас поехать домой.

Фрау Ольга умела обламывать таких, как он.

– Ярко, не испытывай мое терпение.

– Но мне действительно нужно взять кассеты, камеру… Я же ничего не взял.

– А ты куда ехал?.. Пан Юрко, я вас очень попрошу поехать с ним к нему домой. И вернуться обратно. Ночевать будете здесь… Ага, еще одно. Сфотографируешь Юрка на новые документы.

– Вот гадюка! – процедил сквозь зубы Ярко, когда мы уже сели в машину. – А ты что, на работу сюда устроился?

Я кивнул.

Мы выехали на дорогу.

– И чем ты должен заниматься?

– Да так… старшим, куда пошлют.

– Ясно… Я так и думал, что они кого-нибудь вместо меня возьмут.

– Почему вместо тебя? Я же не фотографирую.

– Фотография – последнее дело. Было тут куда поинтересней занятие.

– Разве тебе кто-нибудь сказал, что я занял твое место?

– Это и так понятно. А ты не корчи из себя такой наивняк. Можно подумать, что при тебе меня ни разу не вспоминали.

Я честно признался, что да.

– Ага, так ты уже знаешь, в чем дело? Они теперь меня боятся. Да я и сам себя боюсь. Хотят держать меня на мушке.