Масленка потянулся за ключами, но кто-то сзади схватил его и выкинул через лобовое стекло. Радость закричала, увидев как он упал на тротуар перед грузовиком. Масленка четко услышал щелчок заряжаемого помпового дробовика.

Он посмотрел в дуло ружья, и прозвучал выстрел.

Дробинки осыпались на землю в миллиметрах от закрывшей его Царапины от Шипа. Ее секаша щиты защищали их обоих. — «Идиот! Ты же не домана!»

Грузовик сверкнул задними огнями — водитель снова взялся за управление.

«Режь колеса!» — Масленка указал на переднюю шину автомобиля.

Царапина схватила Масленку за шиворот и крутанулась как матадор перед разъяренным быком. Передний бампер чуть не задел Масленку. Она ударила идже по пронесшемуся мимо грузовику, глубоко воткнув меч в дверь водителя и проделав длинную прорезь в боку автомобиля. Грузовик рванул вперед, его занесло, он подпрыгнул на бордюре и врезался в фонарный столб на углу. Раздался оглушительный вой клаксона.

«Можно и так» — прокомментировал Масленка.

Задняя дверь распахнулась и на них уставились дула автоматов. Царапина прорычала проклятие и заградила собой Масленку, пули проели дорожку в асфальте перед ними. Первая очередь отскочила от щитов, но затем Царапина охнула от боли — одна пуля прошла через ослабшую защиту и задела ее.

«Царапина!» — воскликнул Масленка.

Внезапно окружающий их воздух изменился, звук автоматных очередей странно стих, пули безобидно отскакивали по обе стороны от них.

Пони поднял и оттащил Масленку, в его глазах сверкала холодная ярость. Масленка взглянул на него с помесью удивления и облегчения. Однако, секаша Клана Ветра проигнорировал Они и повернулся в боевой стойке к Царапине от Шипа. — «Мир?»

«Мы соблюдаем мир, пока не решим воевать» — Царапина коротко кивнула.

Пони кивнул в ответ. — «Да будет мир, пока мы не решим по-другому».

«Нам обязательно заниматься этим прямо сейчас?» — Тинкер дрожала от напряжения, правая рука вытянута, пальцы согнуты в странном положении. Она поддерживала защищающий их щит. Должно быть, она рванула к железнодорожной станции, как только Масленка позвонил ей.

«Да» — хором ответили Пони и Царапина от Шипа. Все остальные из Ладони Тинкер молча кивнули, подтверждая это.

«Ты ранен?» — Тинкер спросила Масленку.

Он покачал головой — «У них Радость».

«Мы вернем ее». — Пони вынул свой идже.

«Не убивайте их!» — крикнул Масленка, вызвав всеобщее удивление среди секаша. — «Нам надо узнать, куда они увезли остальных детей».

Пони вложил идже в ножны и достал два кинжала. — «Тогда мы возьмем их в плен. Готова, доми?»

«Да, конечно, в любое время» — прорычала Тинкер.

Секаша атаковали одним быстрым безжалостным броском. Тинкер прошла вперед, удерживая щит, чтобы защитить свою Руку, пока они нырнули в грузовик. Радость закричала, увидев, как Царапина, сверкая кинжалами, врезалась в держащего ее Они. Сердце Масленки вздрогнуло в груди от звука удара. Дождевая Лилия схватила Радость и вытащила ее из драки. Маленькая эльфийка была насквозь пропитана кровью, желтая туника висела лохмотьями. Масленка попытался двинуться к ней, и только тогда заметил, что Облакоход удерживает его на месте, защищая от шальных пуль.

Битва закончилась так же быстро и внезапно, как и началась. Секаша пригвоздили и связали замаскированных Они. Прозвучало заклинание, открывающее их настоящую внешность.

«Это не ее кровь, кузен» — Дождевая Лилия слегка покачивала Радость — маленькая эльфийка всхлипывая жалась к ней.

Масленка вздохнул с облегчением. Ударив по двери грузовика, Царапина разрубила водителя пополам, окрасив его кровью весь салон автомобиля. Густой запах висел в раскаленном воздухе.

«Где остальные дети?» — Царапина пнула Они, удерживавшего Радость. — «Куда вы их увезли? Они еще живы?»

Масленка повторил все вопросы по-английски, а затем попробовал использовать свои скромные знания китайского. Они непонимающе смотрели на него. — «Думаю, эти говорят только на своем языке».

Судя по лицам секаша, никто из них не говорил на языке Они.

«Я позвоню Цзиню» — Тинкер потерла руку, кривясь от боли. — «тэнгу должны уметь разговаривать с ними».

Покинутый Роллс-Ройс Тинкер стоял в шести метрах от них на Либерти Авеню, все двери открыты, двигатель работает. Пока Тинкер забралась в Роллс за телефоном, Царапина подошла к низкой клумбе в центре улицы и уселась на край. Кровь струилась по ее руке из раны в плече.

Масленка достал из пикапа аптечку и перевязал рану. — «Тебе надо в больницу».

«Только после того, как мы найдем детей» — ответила Царапина.

Масленка кивнул и затем осторожно обнял ее. — «Спасибо. Я бы их не остановил. Они бы увезли Радость, и я ничего бы не смог сделать, чтобы помочь ей».

Она крепко обняла Масленку, зарывшись в его плечо. В ее объятии чувствовалось отчаяние, как будто он был для нее последней опорой при наводнении. Она тяжело дышала, и только влага на его футболке говорила о том, что она плачет.