Казмир нахмурился: "Кто научил тебя этому сглазу?"

"Государь, для всех будет лучше, если мы будем рассматривать этот вопрос как мой маленький секрет", — храбро ответила Мэдук.

Глядя на принцессу сверху вниз, король удивленно поднял брови: "Ты опять позволяешь себе дерзости? Я должен выслушивать советы щуплой несмышленой девчонки? Эрмельгарта, давай сюда розги!"

Мэдук пыталась увернуться и проскочить в дверь, но Казмир схватил ее и перебросил через колено. Чтобы Мэдук не шипела, король зажал ей рот рукой, а затем приспособил с этой целью носовой платок, вставив его между зубами принцессы и завязав у нее под затылком. Получив инструмент наказания из рук гувернантки, его величество торжественно нанес шесть хлестких ударов, со свистом разрезая воздух прутьями.

Король ослабил хватку. Опустившись на ноги, Мэдук медленно подтянула штаны — слезы унижения и ярости текли у нее по щекам. "Ну, как тебе понравился такой безобидный прием, маленькая плутовка?" — любезным тоном съязвил Казмир.

Мэдук стояла, растирая обеими руками горящие ягодицы: "Придется попросить мою мать научить меня новым колдовским трюкам".

Казмир открыл было рот, но тут же погладил бороду и промолчал. Прошло несколько напряженных секунд. Наконец король сказал: "Твоя мать умерла".

Разъяренная Мэдук забыла обо всем, кроме жгучего желания избавиться от Казмира, от Соллас и всего, что с ними связано: "Сульдрун не была моей матерью, и вы это прекрасно знаете!"

"О чем ты говоришь? — отступив на шаг, взревел Казмир. — Снова дерзости, снова непослушание?"

Мэдук шмыгнула носом и решила не пояснять свое замечание.

Казмир продолжал бушевать: "Если я говорю, что твоя мать умерла, значит, так оно и есть! Ты хочешь, чтобы тебя снова выпороли?"

"Моя мать — фея Твиск, — отозвалась Мэдук. — Можете бить меня, сколько хотите, от этого ничего не изменится. А вот отца я еще не знаю — и поэтому у меня нет родословной".

"Хм! Ха! — Казмир поспешно решал, как поступить в неожиданной ситуации. — Действительно. Каждому полагается иметь родословную".

"Рада, что вы со мной согласны, ваше величество, так как в один прекрасный день я так или иначе ее найду".

"В поисках нет необходимости! — напустил на себя добродушие король. — Ты — принцесса Лионесская, и в твоем случае никогда не возникнет необходимость решать вопрос о наличии или отсутствии родословной".

"Хорошая длинная родословная лучше, чем ее отсутствие".

"Это правда", — Казмир поднял глаза: все присутствующие смотрели на него. Король подал знак принцессе: "Пошли".

Король привел принцессу в свою частную гостиную и указал на диван: "Садись".

Мэдук осторожно присела на подушки, стараясь не причинять себе дополнительную боль и в то же время настороженно наблюдая за королем.

Король принялся шагать из угла в угол, заложив руки за спину. Фактическое происхождение Мэдук не имело значения — постольку, поскольку оно никому не было известно. В качестве принцессы Мэдук можно было использовать для скрепления важных стратегических уз. В качестве отродья фей Мэдук была в этом отношении полностью бесполезна. Казмир остановился посреди гостиной: "Таким образом, ты подозреваешь, что Сульдрун не была твоей матерью?"

"Моя мать — фея Твиск. Она жива и здорова".

"Позволю себе некоторую откровенность, — сказал Казмир. — Действительно, мы знали, что ты — подкидыш, но ты была таким милым младенцем, что мы просто не смогли от тебя отказаться. Поэтому мы приняли тебя в лоно семьи и стали величать "принцессой Мэдук". И теперь ты — принцесса. Ты пользуешься всеми привилегиями королевской внучки, но в твоем высоком положении нельзя забывать и об обязанностях". Тон Казмира слегка менялся по мере того, как тайком наблюдал за сидящей на диване девочкой: "Конечно, твоя ситуация изменится, если настоящий сын Сульдрун явится, чтобы предъявить право на наследство. Что ты о нем знаешь?"

Мэдук ерзала на диване, стараясь успокоить пульсирующую боль в ягодицах: "Я спрашивала о своей родословной, но никто мне ничего не объяснил".

"Тебе неизвестна судьба другого ребенка — сына Сульдрун, которого тобой подменили? Он должен быть твоего возраста".

Мэдук стоило большого труда подавить злорадную усмешку. Год в обители фей равнялся семи, восьми — может быть, даже девяти годам, проведенным среди людей, хотя точное соответствие не поддавалось определению. Казмир даже не догадывался об этом.

"Какое мне до него дело? — соврала Мэдук. — Надо полагать, он все еще якшается с эльфами. Или умер. Тантревальский лес полон опасностей".

"А почему ты ухмыляешься?" — резко спросил Казмир.

"Я гримасничаю от боли, — пояснила Мэдук. — Разве вы не помните? Вы нанесли мне шесть жестоких ударов. Я-то их никогда не забуду".

Король прищурился: "Как следует понимать твое последнее замечание?"

Мэдук подняла невинные голубые глаза: "Я не придаю словам никакого особого значения — кроме того, какое им обычно приписывается. А вы разве не так разговариваете?"