Повисла гнетущая тишина. Кассейн молча достал еще одну сигарету.

— Значит, вы хотите оставить меня, да?

Кассейн мягко улыбнулся.

— О Боже, да ты мудра, как бабушка. Да, я хочу оставить тебя. У нас просто нет иного выбора.

— Не надо мне объяснять.

Но Кассейн все же попытался.

— Фотографии в газетах большинству людей ничего не говорят. Выделяется то, что выходит за рамки обычного. В данном случае — мы с тобой. У тебя одной есть классный шанс поехать, куда хочешь. У тебя же есть деньги, те, что я тебе дал?

— Да.

— Тогда иди в кафе. Сиди в тепле и жди. Междугородные автобусы здесь останавливаются. Я знаю. Я сяду на какой-нибудь, идущий в противоположную сторону. А ты сядешь на автобус до Бирмингема. Оттуда добраться до Лондона нет проблем.

— А вы?

— Обо мне не беспокойся. Если все же ты попадешься им в руки, скажи, что я под угрозой оружия заставил тебя помогать мне. Все поверят в это. — Кассейн взял в руки свою сумку и дотронулся до лица девочки. — Ты совершенно особый человек. Никогда никому не позволяй, чтобы тебя унижали. Обещаешь мне?

— Да. — Мораг вся задрожала, слова застряли в горле. Неловко поцеловав Кассейна в щеку, она убежала.

Пройдя суровую жизненную школу, девочка научилась не плакать. Но сейчас, когда зашла в кафе, ей с трудом удавалось сдерживать рыдания. Она проходила мимо какого-то стола, когда чья-то рука схватила ее за рукав. Обернувшись, Мораг увидела двух юношей в черных кожанках рокеров — тяжелые взгляды, коротко подстриженные волосы, агрессивный вид. Тот, который схватил ее за руку, был блондином с нацистским крестом на груди.

— Что за проблемы, дорогуша? Нет ничего лучше, чем езда на заднем сиденье моего мотоцикла.

Мораг вырвала руку, даже не рассердившись, прошла, взяла чашку чая и села за стол, держа чашку в обеих руках, чтобы побыстрее согреться. Он пришел в ее жизнь, он ушел из ее жизни, и так, как раньше, больше никогда не будет. Мораг заплакала.

У Кассейна был выбор: либо подсесть к кому-нибудь попутчиком, либо украсть машину. Второй вариант давал ему большую свободу, возможность самому выбирать маршруты, но только в том случае, если машину не станут искать в течение какого-то времени.

На другой стороне шоссе — мотель. Все, что там припарковано, принадлежит постояльцам. Если угнать машину оттуда, никто не хватится. Ну а потом он уже будет далеко.

Кассейн стал подниматься по ступенькам к мотелю. То, что он сказал Мораг, разумно: вместе они уж слишком бросаются в глаза. Все вроде бы правильно, почему же так противно на душе?

Кто-то присел рядом с ней, и мягкий голос произнес:

— С тобой все в порядке, малышка? Может, помочь?

Мужчина был явно из Вест-Индии: черные кучерявые волосы, слегка посеребренные сединой виски. На вид ему было лет сорок пять, одет в теплую куртку с меховым воротником. С собой у него была пластиковая коробка с продуктами на долгую езду и термос. Он улыбнулся, и его улыбка подсказала Мораг, что тут все нормально, что она может быть спокойна.

— Так в чем дело?

— В жизни.

— Ого, а это не слишком серьезно для такого ребенка, как ты? Ждешь автобуса? Куда?

— В Лондон.

— И всегда вы, чертяки, выбираете Лондон, чтобы сбежать из дома, — усмехнулся мужчина.

— У меня бабушка живет в Лондоне. В Уэппинге.

Водитель кивнул, нахмурился и, словно продолжая над чем-то размышлять, спросил:

— Выходит, я твой человек, да?

— Что это значит?

— Я работаю на дальних перевозках, а Лондон — моя родная база. Конечно, путь долгий, нужно заскочить в Манчестер, потом рвануть до Лидса, там кое-что сбросить, но так или иначе в Лондоне мы будем завтра к полудню.

— Даже не знаю, — Мораг задумалась.

— Автобусов здесь не будет еще часов пять. Что тебе терять? А я готов помочь. У меня три дочки твоего возраста. Кстати, меня зовут Эрл Джексон.

— Ну, хорошо. — Мораг встала из-за стола.

Они пересекли площадку и подошли к громадному трейлеру.

— Вот мы и дома, — сказал водитель.

Послышались чьи-то шаги. Из-за другого грузовика появился белобрысый рокер. Подойдя к ним и держа руки в карманах, он сказал:

— Противная девчонка. Я же тебе говорил: лучшее место для тебя — сиденье моего мотоцикла. И что я вижу? Ты рвешь с каким-то желтым.