Стрелок, не выдержав, побежал, и Сенаро целый час гонял его по всему складу. Наконец загнал в угол, схватил за горло и стал душить. И как раз в тот миг, когда белый свет совсем уже было померк в глазах стрелка, Сенаро вздохнул, как кузнечный мех, и рухнул от потери крови.

Стрелок выполз из-под туши Носатого, оставив свой башмак в его намертво сжатых руках. А Сенаро потом очухался и со временем даже сделал себе в Чикаго имя.

Дон проявил полное понимание.

— Это всегда трудно, — сказал он, — в первый-то раз, а? Первый блин комом, так всегда и бывает.

— В другой раз я его достану, — пообещал стрелок дону Педро, хотя желудок его содрогался при мысли о том, чтобы увидеться с Носатым еще разок.

— Другого не будет. Ни для тебя, ни для Носатого. Вы оба счастливчики, вам повезло выжить. Сенаро нас больше не побеспокоит. Он заслужил жизнь. А ты заслужил наше уважение. У нас для тебя будет много работы.

С другими заданиями он справился лучше и со временем тоже сделал себе имя.

Предпочитая выстрелы в голову. Так что это ограничение его беспокоило. Как непрофессиональное.

Однако клиент всегда прав.

По крайней мере, пока.

Дрейк Мэнген совещался по телефону с Джеймсом Ривеллом, президентом «Дженерал автос компани», и Хьюбертом Миллисом, главой «Америкэн автос».

— Что будем делать? — спрашивал Ривелл. — Этот наглец Лаваллет перенес свою пресс-конференцию на завтра, и мы все приглашены. Идем или не идем?

— Куда денешься, — сказал Миллис. — Не можем же мы показать всему свету, что боимся Лаваллета и этой его ублюдочной сверхсекретной машины.

Надеюсь, она даже не заведется.

— Ох, не знаю, — сказал Мэнген. — Как бы нас там не перестреляли.

— А охрана для чего? Пусть поработают, — сказал Миллис. — Но знаете, что застряло у меня, как кость в горле?

— Что? — спросил Мэнген.

— Что в свое время Лаваллет работал на каждого из нас, и все мы его выперли.

— Еще бы не выпереть! Он предложил нам снять всю красоту с «кадиллака»!

— вспомнил Ривелл. — Недоумок!

— Нет, — сказал Миллис, — не увольнять надо было сукина сына. Убить. И не было б у нас сейчас этой головной боли.

— Может, еще не поздно, — хмыкнул Мэнген. — Ну, значит, договорились.

Завтра на пресс-конференции.

Ладно, он пойдет, но будь он проклят, если пойдет без своего корейца. Сам президент Соединенных Штатов сказал, что старый пень сумеет защитить Мэнгена, а Мэнген не может не верить своему президенту. Как его там... а, да, Чиун. Пусть этот Чиун всюду за ним и ходит.

Кроме того места, куда он собирается сегодня вечером.

Что ни говори, а старый пень умел-таки обращаться с подчиненными. Дрейк Мэнген не мог этого не признать.

После того, как Мэнген освободил кабинет, Чиун решил: неплохо бы на двери что-то нарисовать. Он велел секретарше послать за заведующим отделом покраски автомобильных корпусов.

Дверь оставалась открытой, и Мэнген слышал весь разговор, сидя у стола секретарши.

— Нарисуешь на двери новую надпись, — распорядился Чиун.

— Я не разрисовываю дверей, — ответил заведующий отделом.

— Погоди. Ты художник или нет?

— Да. Я отвечаю за внешний вид автомобильного корпуса.

— Но то, о чем я прошу тебя, гораздо легче, чем раскрасить машину!

— Нет, ни за что! Красить двери не входит в мои обязанности, — вконец разгневался заведующий отделом.

— Кто тебе это сказал? — поинтересовался Чиун.

— Профсоюз. В трудовом договоре сказано: дверей я не крашу.

— Это указание отныне теряет свою силу, — сказал Чиун. — С сегодняшнего дня ты отвечаешь за разрисовывание дверей для меня. Начиная вот с этой.

— С какой это стати? И кто вы, вообще говоря, такой?

— Я Чиун.

— Ну хватит, я ухожу, — сказал заведующий отделом. — И в профсоюзе немедленно об этом узнают.

Со своего места в приемной Мэнген услышал сдавленный стон. Он вытянул шею и заглянул в дверь. Старый кореец, страшно подумать, выкручивал заведующему ухо.

— Я хочу, чтобы краска была золотой.

— Да, сэр, да, — бормотал заведующий. — Я уже иду за краской.

— Даю тебе пять минут, — сказал Чиун. — Через пять минут не вернешься, приду за тобой сам. И вряд ли тебе это понравится.

Заведующего отделом как ветром сдуло. Лифт не торопился явиться на зов, и он пешком рванул вниз по лестнице.