Его телохранители были из бывших центровых «Детройтских львов». Дрейк Мэнген держал их по двум причинам: во-первых, они не облагались налогом, а во-вторых, он был большой поклонник футбола и за ленчем любил слушать байки про их боевые заслуги. Остальное рабочее время охранники проводили в прохладном холле первого этажа «Нэшнл автос», в то время как сам он варился в офисе на двенадцатом этаже.

Вот почему, когда Дрейк Мэнген услышал выстрелы, по шахте лифта донесшиеся до него из холла, он только слегка поднял бровь, не удивился и определенно — не испугался. Такое случалось, и даже, бывало, по несколько раз в неделю.

Тем не менее Мэнген приказал секретарше позвонить в холл.

— Спросите охрану, что там происходит.

Секретарша почти немедля с озабоченным видом вернулась в его кабинет.

— Мистер Мэнген, там, кажется, непорядки.

— Какого рода? Что, опять кто-то из этих ходячих бифштексов ранил себя в ногу?

— Нет, мистер Мэнген. Один из них застрелил охранника.

— Черт. Разве он не знает, как это обременительно для нашего страхового фонда? — Секретарша пожала плечами. — Ну ладно, пусть поднимутся сюда, и мы решим что делать.

— Не получится. Они тоже убиты. Другими охранниками.

— Что там, черт возьми, происходит? Сколько всего убитых? С кем вы разговаривали?

— Точно не знаю. У этого человека какой-то странный тоненький голос.

Квакающий. Как у китайцев. Он сказал, это в него они стреляли.

— Что еще?

— Он сказал, что поднимается наверх.

— Наверх? Сюда, что ли?

— Вы знаете еще какой-нибудь верх, мистер Мэнген?

— Ладно, не умничайте. Звоните лучше в полицию.

В этот момент приглушенный шум лифта достиг их этажа.

— Это он, — сказал Дрейк Мэнген, озираясь, куда бы смыться.

Лифт, урча, распахнул двери. Из недр его выплыла и очутилась на пороге кабинета фигура.

Дрейк Мэнген ткнул в нее обвиняющим перстом.

— Ты! Убийца!

Чиун, Мастер Синанджу, ответил улыбкой на этот редкий знак признания со стороны белого человека.

— Автографов не даю, — сказал он, ореховыми глазами по-птичьи оглядев помещение. Он был в персиковом кимоно, с большим вкусом отделанным черным шелком. — Если я здесь останусь, мне нужна комната. Эта подойдет.

— Это мой кабинет, — непреклонно сказал Мэнген.

— Для белого у тебя почти приемлемый вкус.

— Что ты сделал с моими охранниками?

— Ничего, — сказал Чиун, любуясь букетом на длинном столе для заседаний.

— Они это сами с собой сделали Я всего лишь информировал их о том, что являюсь личным эмиссаром их собственного правительства, но они отказались впустить меня. А потом принялись стрелять друг в друга. Очень нервные типы.

— Они что, перестреляли друг друга, стараясь попасть в тебя? недоверчиво переспросил Мэнген.

— Старанием я бы это не назвал, — выразительно пожал плечами Чиун.

Мэнген кивнул секретарше, которая скользнула в приемную, и тут же раздалось «би-бип» кнопочного телефона.

— Что это ты сказал о правительстве? — громко спросил Мэнген, надеясь заглушить свидетельство того, что секретарша зовет на помощь.

Чиун оторвался от цветов и решил не обращать на звонок внимания.

— Тебе очень повезло, — сказал он. — Как правило, меня нанимают защищать конституцию. Сегодня я защищаю тебя.

— Меня?! От чего?

— От неправедного убийства, конечно.

— А что, бывают другие?

Чиун сплюнул на восточный ковер, в котором признал иранский.

— Конечно. Убийство оружием — неправедное убийство. Убийство не за плату — неправедное убийство. Убийство...

— Кто тебя послал? — перебил Мэнген, когда секретарша сунула голову в дверь и подняла вверх большой палец.

Отлично. На подходе подмога. Надо только чем-то отвлечь старого идиота.

— Это секрет. — Чиун прижал к губам указательный палец. — Но тот, кто меня послал, втайне правит этой страной по поручению вашего президента.

Только никому не говори об этом, не то рухнет правительство.

— Понятно, — соврал Мэнген и как бы украдкой скользнул в кожаное кресло за массивным письменным столом. Стол был очень массивный и очень удобный для ныряния под него на случай перестрелки, которую Мэнген ожидал с минуты на минуту.

— Тогда, может, когда-нибудь объяснишь это мне, — сказал Чиун. — Теперь к делу. Скажи, были у тебя какие-нибудь контакты с человеком по имени Римо Уильямс?

— Нет. Кто это — Римо Уильямс?