Тара промолчала. Покончив с работой, она надела свитер и обернула вокруг шеи красный шарф. Мэдди закончила его вязать прошлой ночью, когда не смогла уснуть из-за того, что была слишком занята воспоминаниями о том, как Джекс ласкает ее в душе.

Шарф был кривой, но все равно, глядя на него, Мэдди испытывала гордость. Его собрат, начатый этим утром, был из зеленого мотка шерсти. И он казался ей таким же особенным, как и красный. Он пока не был таким же кривым, но дайте срок.

— Можете испробовать эти средства как-нибудь в другой раз, — разрешила Хлоя совершенно бесстрастным голосом.

Тара вздохнула:

— Я не берегла Скотта для себя.

Хлоя посмотрела на нее долгим спокойным взглядом.

— Это так. Я просто ревновала, потому что… ну, потому что тебе это далось так легко. Ты заводишь друзей в мгновение ока, а я — нет. Возможно, вас это удивит, но некоторые люди считают меня… неприступной.

Довольно долго Хлоя молчала, и было не совсем ясно, улыбается она или нет.

— Тебе не стоит здесь находиться, — посоветовала Тара. — Приступ начнется.

— Я знаю, но только что позвонили из банка. Мы с тобой не подписали один из документов по ссуде. Поедешь со мной на «веспе».

— Обещаешь, что не угробишь меня по дороге?

— Если только ты пообещаешь не выводить меня из себя.

Они ушли, и Мэдди подумала, что их шансы вернуться живыми из этого маленького путешествия — примерно пятьдесят на пятьдесят. Она снова воззрилась на свое отражение. На ней был вязаный джемпер с длинными рукавами и джинсы. И тут впервые за долгое время она поняла, что пуговица на брюках не врезается ей в живот. Ух ты! Она задрала джемпер и уставилась на свою талию. Возможно, она выдает желаемое за действительное, но живот и правда казался более плоским.

— Наверное, надо почаще забывать о чипсах.

Две большие, теплые, мозолистые ладони скользнули под ее руки и примостились у нее на животе. В зеркальном отражении Мэдди поймала теплый, веселый взгляд Джекса.

За два дня у него вошло в привычку прикасаться к ней руками и/или губами каждый раз, когда появлялась возможность. Вчера утром он орудовал огромной бензопилой, как невероятно сексуальный лесоруб, распиливая во дворе поваленное дерево. Увидев, что она смотрит на него, он прижал ее к груде дров, запустил руки ей под рубашку и зацеловал до потери сознания. А вчера днем он затолкал ее в бельевой шкаф на втором этаже, и она провела лучшие пять минут в своей жизни — они целовались в темноте, как подростки.

Вот только Мэдди была абсолютно уверена, что обычный подросток не смог бы довести ее до оргазма так быстро.

— Ммм, — прошептал Джекс, поглаживая ее живот. — Он такой мягкий и теплый.

— Но не такой упругий и рельефный, как твой, — вздохнула Мэдди сокрушенно. Но было сложно оставаться серьезной, когда на ее голой коже лежали его руки, его грудь прижималась к ее спине, а бедра — к бедрам.

— Чтобы достичь этого, мне пришлось постараться, — глядя Мэдди в глаза, Джекс потерся подбородком о ее щеку и медленно прижался к ней.

Он прав. Это явно результат упорных усилий. Мэдди прижалась к нему теснее и застонала от удовольствия, когда Джекс сделал то же самое.

— У тебя было сложное утро, — пробормотал он, поворачивая ее к себе лицом и касаясь губами ее шеи.

— Да. И я грязная, Джекс.

— Не дразни меня.

Мэдди засмеялась и придвинулась к нему ближе. Она почувствовала, как его улыбка щекочет ей кожу, — ну и пусть он думает, что она не устояла, лишь бы не останавливался.

А он и не думал. Он касался губами мягкой кожи за ее ухом, а его руки тем временем спускались вниз.

— Ты напряжена.

— Немножко, — согласилась Мэдди и запустила пальцы ему в волосы. У этого негодяя они явно гуще, чем у нее! И такие мягкие, шелковистые…

— Множко, — прошептал Джекс, страстно целуя ее в подбородок.

У Мэдди перехватило дыхание, и она вцепилась в него и застонала, когда Джекс куснул ее в шею, а потом лизнул место укуса.

— Я умею снимать стресс, — сказал он, проведя пальцами по ее соскам.

Мэдди всхлипнула от удовольствия, и Джекс накрыл ее губы своими. Он целовал ее до тех пор, пока в легких хватало воздуха, а потом спросил:

— Тебе все еще нужно личное пространство?

— Может быть, позже.

Он обольстительно улыбнулся:

— Мы одни?

— Да, но… — Мэдди оглянулась, осмотрела холл. — Здесь? Ты хочешь сделать это здесь?

— Да или нет, Мэдди?

— Да.

Он снова поцеловал ее и скользнул рукой меж ее бедер. Это прикосновение завело ее еще больше. Вчера ему понадобилось четыре с половиной минуты, чтобы она оказалась на вершине блаженства, сейчас — Мэдди была в этом твердо уверена — они могли управиться раза в два быстрее, и это немного смущало.