Когда Беспалый в очередной раз размахнулся трубой, Варяг опередил его на какую-то долю секунды и почти без замаха ударил Беспалого палкой по рукам. Труба выпала из рук противника и со звоном покатилась по бетонному полу, а Беспалый, по-собачьи взвизгнув, на какое-то мгновение потерял контроль и бухнулся на колени, инстинктивно прижав ушибленные руки к груди. Варяг тут же, отбросив палку в сторону, оказался рядом с Беспалым и нанес тому тяжелым кулаком страшный удар в затылок.

Беспалый повалился на спину, корчась от боли.

Варяг присел над ним и тихо, с расстановкой заговорил ему в ухо.

– Мои дела с Сашкой Шрамом тебя, сука, не касаются. У нас с тобой и у самих полно нерешенных дел. Ты сейчас сдохнешь, паскуда. Для этого я тебя сюда и привел. Я не убиваю, как ты, из-за угла. Я не убиваю беззащитных и беспомощных. Мне не в кайф биться с безоружным. И тебя, суку, я сейчас убью не за себя. Хотя ты, сволочь, надо мной в зоне поиздевался вволю. Уж не знаю, по чьей указке, но ты покуражился надо мной вволю, чуть на тот свет не отправил… – Варяг сглотнул слюну. – Но я тебя, запомни, убью не за себя. Я знаю: ты застрелил старика Муллу, ты убил священника Потапа и его внучку Елену. Вот за них я тебя приговорил к высшей мере наказания. А мой приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Беспалый застонал в бессильной злобе. Варяг достал из кармана платок, разодрал его надвое и взялся через ткань за выпавшую из рук Беспалого металлическую трубу. Он медленно поднял трубу и, не спуская глаз с корчащегося на земле тела, положил ее Беспалому на глотку. Тот задергался, вцепился в трубу скрюченными пальцами, пытаясь отодрать ее от шеи. Но Варяг сильно вжал толстую железную трубу в посиневшую кожу, передавливая трахею и кровеносные сосуды.

Через несколько минут все было кончено. С губ Беспалого сорвался последний всхлип. Варяг поднялся. Убрал в карман обе половинки платка. Теперь на трубе остались только отпечатки пальцев убитого.

Он обшарил карманы Беспалого. Нашел бумажник. Документы забрал, деньги – не тронул… Осмотрелся: все вроде. Местным сыскарям предстоит поломать голову над причинами гибели подполковника Беспалого Александра Тимофеевича.

Во дворе Варяг заметил мальчишку, который сидел на скамейке и читал брошенную Беспалым газету.

В квартире Владислава встретил взволнованный Егор и тревожно сообщил:

– Слушай, Влад, опять тебя какой-то хмырь разыскивал. Уже сюда заявился. Мальчишку из соседнего подъезда к нам в квартиру засылал!

Варяг недобро усмехнулся.

– Все, Егор, с этим покончено. Больше он меня не ищет.

Гепард бросил на него вопросительный взгляд.

– Вот что, Егор. Не сегодня – завтра по квартирам пойдут менты, будут опрашивать жителей. В строящемся доме найдут труп мужика. Ты ничего не видел, ничего не знаешь. Мальчишка наверняка даст показания, что этот мужик в твоей квартире кого-то искал – ты скажи, что да, искал, и про телефонный звонок расскажи. Но мужик, скажи, обознался, сюда не поднимался, ты его не видел. Все. А мне нужно менять дислокацию. Но это потом. Сейчас нам срочно нужно браться за Шрама. Ты все подготовил?

Гепард кивнул утвердительно.

– Тогда едем.

– Да. Пора, – ответил Гепард, взглянув на часы. – Надо выдвигаться на позицию.

Варяг тронул себя за верхнюю губу.

– Вот черт, усы эти чертовы потерял. И очки.

– Ну, для встречи со Шрамом тебе этот камуфляж ведь ни к чему, – улыбнулся Гепард.

– Он где сейчас?

– Наши маленькие ушки прослышали, что Шрам готовится к большому празднику, который состоится послезавтра, в воскресенье, в ресторане… Ладно, поехали, по дороге все расскажу. Кстати, помнишь сообщение о перестрелке в московском ресторане «Арагви»? Знаешь, на кого там покушались? На Шрама! Да он ушел, а вот его охранника убили.

Варяг даже присвистнул: похоже, кольцо вокруг Шрама сужается. Кому-то очень хочется отправить питерского пахана на тот свет.

Кому же?

«Нива» свернула с Каменноостровского проспекта на Приморский и рванула в сторону Сестрорецка. Шрам спешил. Ему надо было к одиннадцати вечера вернуться к Ирке. Он и теперь думал о своем алиби. Для своих же. Даже машину свою «бэ-эм-вуху» он поставил у дома. Никто не должен был узнать о том, что сегодня между семью и девятью вечера он находился на Васильевском острове.

Вдруг запиликал мобильный. Он даже в первый момент не понял, откуда идет тонкий мелодичный звук.

Звонил человек из таможенного комитета.

– Насилу докопался, Саша. Ты сейчас где? – Шрам выматерился про себя: вот чудак любопытный

– На… Пионерской. А что?

– Ничего, так. Чужих ушей рядом нет?

– Только те, что слушают наш с тобой разговор, – усмехнулся Шрам, крепко сжимая левой рукой баранку «Нивы».

– А, ну этим можно. Так вот, твой дорогой друг приехал к нам в гости месяц назад. По тому самому документу.