На пороге стоял мальчик. Гепард сразу же узнал его. Витька из пятого подъезда.

– Тебе чего, Витек? – миролюбиво спросил Гепард.

– У вас живет Владислав Игнатов? – выпалил мальчик.

Гепард даже вздрогнул. Второй раз за последние два дня он услышал имя и фамилию, которую, по его разумению, не должны были знать посторонние. Но сначала позвонил какой-то мужик. А сейчас мальчишка…

– Ты что, Витек, ты же знаешь: кроме меня да тети Любы тут никого нет. А кто тебе сказал, что тут есть… как его? Вячеслав?

– Да дядька на улице просил подняться к вам узнать. Он его приятель, приехал в Питер на днях, ищет. Ему надо что-то передать этому приятелю.

– Не тот ли дядька, который сидит во дворе на скамейке и газету читает?

– Наверное, – кивнул мальчик. – У него была в руках газета.

– Знаешь, Витек, ты погоди. Я сейчас переобуюсь, мы вместе спустимся, поговорим с этим дядькой.

Гепард скинул тапки, надел кроссовки, и они, выйдя на лестничную площадку, вызвали лифт. Лифт как на зло был занят и долго не шел.

– Дядька обещал десять тыщ дать! – поведал Гепарду мальчик. – Чтобы я к тебе, дядя Егор, поднялся и про этого спросил… Владислава.

– Да? – без тени удивления отозвался Гепард. Он уже не сомневался в том, что пытливый дядька во дворе – тот самый, кто звонил вчера по телефону.

Минут через пять они вышли во двор. Скамейка была пуста, на земле валялась раскрытая газета.

Видно, дядька очень спешил.

Отправив мальчишку в 16-ю квартиру. Беспалый сел на скамейку и развернул «Московский комсомолец». Столичная газетка редко доходила до Северного Городка, а Беспалый любил ее читать, нередко выуживая из нее полезные сплетни о житье-бытье столичных «крутых» – в погонах и без.

Он на мгновение оторвал взгляд от страницы и вдруг увидел знакомую сутулую фигуру. Где он его встречал? Ах, ну как же! В сквере у гостиницы «Прибалтийская»! Так вот значит что – этот сутулый следит за ним! Мужчина шел уверенным шагом к нему. Но, подойдя к скамейке совсем близко, он уже больше не сутулился и не опирался на палку, которую крепко сжимал в руке. Очки, усы, низко надвинутая на брови шляпа. Мужчина молча сел на край скамейки, положив рядом палку, правую руку держа в кармане.

– Кого-кого ожидал встретить здесь, но только не тебя, – тихо, но твердо произнес усач в очках.

– Мы знакомы? – вздрогнув, резко спросил Беспалый, уже зная, с кем имеет дело. Он не верил своим глазам. Этого не может быть…

– На твою беду – да! И очень хорошо знакомы. Да ты не виляй, подполковник. Ты же меня сразу признал. На ловца и зверь бежит…

Да, он его узнал. Беспалый тоскливо подумал о своем табельном ТТ, по глупости оставленном в привокзальной гостинице. Он понимал, что Варяг подсел к нему не о погоде потолковать – разговор с беглым вором будет суровым и коротким. По-дурацки попался, промелькнуло у Беспалого в голове. В кармане конечно же у него пистолет. Надо было что-то предпринимать, и он решил потянуть время.

– Ты откуда здесь?

– С того света, подполковник. Привет тебе пришел передать от покойников, которых ты загубил… Пойдем, подполковник, прогуляемся, чего народ-то дивить, пойдем – обсудим общие дела в более уютном месте. – Варяг поднялся.

– Какие у нас могут быть общие дела? – не согласился Беспалый. – Ты – беглый зек, я – начальник колонии. Ты хоть понимаешь, что я сейчас могу подойти к первому постовому?…

– Ни хера ты не можешь, Беспалый! – тихо, с ненавистью прохрипел Варяг. – Я так думаю, раз ты, как последняя дворняжка, вокруг Шрама крутишься, вынюхиваешь, значит, плохи твои дела – иначе с чего бы бросать вверенную тебе зону и корешиться с питерским законным вором? Видать, у вас общий гешефт наметился – какой же? Я слыхал, ты там сильно наследил, Беспалый!

Эти слова озадачили бравого начальника колонии. Что этот чертов Варяг может знать о событиях последних дней в далеком Северном Городке? Об этом в «Московском комсомольце» не писали. О подробностях же подавления бузы на зоне да о карательной экспедиции в Северопечерск кто мог сообщать? Даже и по воровскому «телеграфу» навряд ли. Неужели у беглого есть какая особая связь? Ну, силен, если так, с невольным уважением подумал Беспалый и, стараясь выдерживать уверенный тон, ответил:

– Ну, что касается следов, то ты, Варяг, наследил себе на вышку. На тебе по крайней мере четыре убийства висят – не забыл? Моего охранника ты примочил, когда бежал из колонии, потом в лесу бродягу невинного убил. Да и прошлой зимой в московском аэропорту ты в милиционеров стрелял: не стали тогда на суде увязывать эти дела, для скорости.

– Ну за эти дела я отвечу тому, кто с меня спросит. А вот с тебя спрос посерьезнее, потому как я буду спрашивать.

Беспалый заволновался. В голосе Варяга зазвучал металл. И подполковник понял, что беглому вору известно нечто такое, о чем он, Беспалый, не догадывается, хотя догадаться-то можно было.

– Ты, сука, на днях звонил? Телефон-то этот в твоих краях знали только двое – дед Потап да племянница его. Но они по доброй воле никогда бы тебе телефон этот не дали. Значит, ты, сволочь, силой взял? А потом, чтобы следы своих кровавых дел замести, дом подпалил. Пошли, Беспалый, мне с тобой по-мужски нужно поговорить. Но не здесь, здесь говорить не будем. Глаз посторонних много. Вставай, сука! – Варяг поднялся, крепко сжав в побелевших пальцах толстую деревянную палку, на всякий случай он предупредил: – Только не дури, не вздумай бежать, не заставляй меня стрелять в спину, я этого не люблю.