– Витя, быстрее! – крикнул Михаил Викторович.

Коробов вздохнул и подполз поближе. Кожа ремня была толстой, издавала резкий, не самый приятный запах. Виктор Анатольевич прикрыл глаза и начал миллиметр за миллиметром разгрызать ремешок.

– Быстрее! – поторопил его Ремезов.

«Да пошел бы ты!..» – со злостью подумал Коробов, отплевываясь ошметками кожи.

Виктор Анатольевич почувствовал, как с легким хрустом слетела пломба с одного из верхних зубов. Ему вдруг пришло в голову, что еще вчера вечером он ни за что не поверил бы, что может оказаться в подобной унизительной ситуации. Но теперь выбора у него не было.

– Что там могло произойти? – спросил он. – Почему сработала тревога?

– Не знаю, – бросил Ремезов. – Для этого я должен подняться наверх или позвонить старшему охраны.

Наконец с ремнем было покончено. Михаил Викторович скинул с рук его обрывки. Он с наслаждением разминал кисти, разгоняя по венам застывшую кровь.

– Давай теперь меня!.. – поторопил его Коробов.

Ремезов подошел к двери, тихонько приоткрыл ее и выглянул в коридор. Затем он посмотрел на своего босса, и у того внутри все оборвалось.

«Он оставит меня тут!» – в панике подумал Виктор Анатольевич.

– Прости, Витя. Там шум какой-то наверху, и он мне очень не нравится, – сказал Ремезов. – У меня просто нет времени с тобой возиться.

– Стой, гадина! – заорал Коробов, на коленях пополз к директору клиники, но поскользнулся, упал и беспомощно барахтался на полу.

– Пока, – сказал на прощание Михаил Викторович.

Из глотки Коробова вырвался звериный рык, но Ремезов уже закрыл за собой дверь.

Охрана особенно не сопротивлялась. Увидев подъехавшие наряды полиции, старший смены машинально нажал тревожную кнопку и беспрепятственно впустил полицейских внутрь. Он попробовал по мобильнику известить Ремезова о внезапном вторжении, но крупный мужчина спортивного телосложения молча забрал у него телефон.

«Не говори никому, не надо», – красноречиво вещали его холодные глаза.

На цокольный этаж, где проводились операции, сотрудников полиции провела Марина Игоревна, напуганная едва ли не до смерти. Она открыла им дверь и попыталась улизнуть, но здание клиники уже было оцеплено. Весь персонал больницы постепенно собирался в регистратуре.

В одном из коридоров Соломин увидел Артема с девушкой. Павлов как раз только что победно закончил бой с охранником. Он увидел Юрия, переступил через секьюрити, скорчившегося на полу, и чуть ли не бегом направился к другу. Они обнялись. Алла устало прислонилась к стене и улыбалась сквозь слезы.

– Нашли парня? – сразу спросил Павлов. – Он жив?

– Как говорится, мы едва успели на отходящий поезд, – ответил Юрий. – Если бы… впрочем, пошли, сам увидишь.

Они вернулись по коридору назад, свернули налево и вскоре очутились у операционного отделения. Павлов вошел внутрь. Цепкий взгляд сразу оценил обстановку – застывшее, худое лицо Владимира, скальпель, судорожно прижатый к груди. Лезвие лишь слегка надрезало кожу, но Артем сразу понял, что парень не в себе. Адвокат мягко опустил руку на дрожащую кисть молодого человека.

Владимир скосил взгляд на незнакомого человека. Его губы дрожали, все тело бил озноб.

– Кто вы? – заикаясь, спросил он.

– Володя, я от твоей мамы, Вероники Сергеевны. Она ждет тебя, парень, – как можно спокойнее сказал Павлов. – Разожми пальцы. Прошу тебя.

– Мама, – выдохнул Владимир, и его рука безвольно опустилась.

Скальпель упал на пол и тихо звякнул. Юноша закрыл глаза и беспомощно опустился на операционный стол.

– Выводите всех наверх! – распорядился Дорофеев. – Звоните в городскую прокуратуру. Никого не выпускать!

Следователь был явно потрясен тем, что увидел в этом заведении. Он пытался маскировать свое нервное состояние отдачей команд, как нужных, так и совершенно бесполезных. Дежурный прокурор Москвы давно был оповещен и уже делал все, что от него требовалось. Выйти незамеченным из здания клиники и вовсе казалось невозможным. К больнице дополнительно подтянулась группа быстрого реагирования местного отдела полиции, вызванная Соломиным, которая тут же рассредоточилась по периметру здания.

– Найдите какую-нибудь одежду! – крикнул Артем и принялся вызывать «Скорую».

После разговора с диспетчером его взор устремился на Джеймса.

– Он под наркозом, – испуганно проблеял врач, все это время находившийся рядом с ним, и Павлов сразу узнал американский акцент.

– Так это он должен был получить новое сердце? – спросил он и сказал Марфину: – Вы можете снять маску. Она вам больше не нужна.

Американский доктор выполнил его распоряжение.

– Да уж, дядя, – вполголоса сказал Павлов, глядя на Джеймса, спящего под наркозом. – Тебя ждет неприятный сюрприз, когда ты проснешься. Если это вообще случится.