Шрифт:
– Женя! – позвала подругу Алла.
Девушка открыла глаза и хрипло спросила:
– У нас осталась вода?
– Потерпи, с собой ничего нет.
Павлов молча протянул с переднего сиденья бутылку с минеральной водой.
В глазах Аллы снова вспыхнули искры благодарности.
– Спасибо. Мне уже лучше, – сказала Евгения, сделав несколько жадных глотков. – Только на грудь будто что-то давит. Да не сжимай ты мне так пальцы!
Увидев на губах подруги слабую улыбку, Алла облегченно вздохнула и разжала ладонь, которой стискивала тонкую кисть подруги.
– Скоро приедем, – сказал Артем, вывернув с Житной улицы на Ленинский проспект. – Минут пять осталось.
– Вы не представляете, как нам помогли, – сказала Алла.
– Нет проблем.
Взгляд адвоката остановился на светло-зеленом значке, нацепленном на блузку Аллы. Зрение у него было хорошее, но он не мог рассмотреть, что изображено на нем.
Они подъехали к третьему корпусу. Павлов быстро объяснил ситуацию охраннику. Тот кивнул и поднял шлагбаум, пропуская машину на территорию больницы.
– Вот мы и на месте, – сказал Артем. – Вам помочь дойти?
– Нет. Огромное вам спасибо.
Евгения лишь слабо кивнула, опершись рукой на подругу.
Теперь, когда Алла стояла у дверцы автомобиля, Павлов наконец-то смог разглядеть значок.
Две раскрытые детские ладошки, на которых алело сердечко, а над ними надпись: «Поделись сердцем».
– Алла, возьмите, – сказал напоследок адвокат, передавая девушке свою визитку. – В жизни всякое случается.
– Да, – согласилась девушка. – А сегодня случилось так, что Господь прислал вас, чтобы вы нам помогли. До свидания!
– Удачи.
«Поделись сердцем».
Что бы это значило? Артему не хотелось так думать, но почему-то память, словно принтер, выдала лист бумаги, на котором красовалось всего одно слово: «Секта».
«Впрочем, какая разница – секта или нет, – подумал Артем, выезжая с территории лечебного учреждения. – Через десять минут мы забудем друг о друге. Успеть бы в полицейский участок».
Он не предполагал, что судьба еще раз столкнет его с этой девушкой.
Первые шаги
Без пяти двенадцать Павлов был в отделении полиции. Адвокат мазнул взглядом по вывеске, красовавшейся на обшарпанном здании, и не смог удержаться от усмешки. Она была новенькая, свежая, словно ее прикрутили буквально пару минут назад. Все прочее здесь оставалось прежним. Облупившаяся краска, грязный линолеум. В дежурке стояли древние кресла, обтянутые потрескавшимся дерматином. Их, наверное, в последний момент успели вытащить из кинотеатра, подлежащего сносу.
Оболочку сменили, а содержимое осталось прежним. Можно вложить миллиарды, перешить форму и поменять таблички со значками, но эти деньги не смогут изменить сознание стражей порядка, как настоящих, так и будущих. В данном случае эпопея с реформой, преобразованием милиции в полицию, напоминала адвокату бомжа, которого впопыхах пытаются привести в более-менее презентабельный вид. Но даже если на бездомного натянуть белоснежный фрак и облить его с ног до головы самой дорогой туалетной водой, он все равно останется тем, кем был.
Из окошечка дежурной комнаты выглянул плотный лейтенант и осведомился:
– Вы к кому?
– Дыбенко на месте?
– Пока да.
Лейтенант собирался сказать что-то еще, но Павлов уже стремительным шагом направился к лестнице.
Адвокат увидел начальника отдела в дверях приемной. Кряжистый мужик могучей комплекции заполонил своим телом весь дверной проем.
– Юленька, тут должен один губошлеп приехать. Павлов который, – пробасил мужчина, стоя спиной к Артему. – Так ты передай ему, что меня совсем сегодня не будет.
– Хорошо, Валентин Михайлович, – пропел из приемной тоненький голосок.
– Ну и все. Если что, я на мобильном.
Дыбенко неторопливо, словно медведь, развернулся и тут же замер, чуть не натолкнувшись на Артема. От неожиданности он отступил назад, и Павлов шагнул в приемную.
– Добрый день, – невозмутимо произнес адвокат. – Вы уж извините, но губошлеп не стал звонить, а приехал сам.
Щеки полицейского стали пунцовыми, он смущенно кашлянул и пробубнил:
– Я очень спешу, Артем…