Володя перевел взгляд на телевизор, вмонтированный в стену.

– Я еще приду. Держись, все будет хорошо.

Марина Игоревна вышла и захлопнула за собой дверь. Лязгнувший замок заставил парня медленно обернуться.

Его закрыли. Он заперт.

Стиснув зубы от боли, сверлившей мозг, парень слез с койки и осмотрелся. Палата была небольшой. Кроме кровати, столика, привинченного к полу, крошечной раковины и унитаза, примостившегося в самом углу, внутри ничего не было. Даже самого захудалого шкафа.

Владимир включил телевизор, быстро пробежался по каналам. Как и проинформировала его Марина Игоревна, их было немного – всего три. Один музыкальный, с клипами, по второму передавали мультфильмы, а третий транслировал бесконечные сериалы. На данный момент там шла какая-то слезливая мелодрама.

Владимир подошел к унитазу, зачем-то нажал на кнопку. Послышался характерный звук спускаемой воды. Затем он приблизился к двери и осторожно потянул за ручку. Тщетно. Парень и в самом деле был заперт.

Симонов добрел до койки, улегся и уставился в белый потолок.

– Это какая-то фигня, – вслух проговорил он. – Не может быть у меня никакой опухоли.

В голове будто что-то щелкнуло. Боль словно услышала его слова.

Она вновь сжала клещами измученный мозг, будто говоря тем самым:

«Может, парень! А еще твоя опухоль растет, будь уверен. Скоро она станет размером с яйцо, а потом – с апельсин».

Юноша поежился. Неожиданно его осенило, и он снова обвел взором палату.

Где окно?!

Он сглотнул слюну, вязкую и густую, как клей.

Разве так бывает, чтобы в больничных палатах не было окон?

«А разве бывает, чтобы пациентов закрывали на ключ?» – холодно полюбопытствовал внутренний голос.

Володя накрылся одеялом до самого носа, ощущая неприятную дрожь во всем теле.

«Все будет хорошо», – прокрутилась в его мозгу фраза врача.

Почему-то ему слабо в это верилось. А еще совершенно не к месту он вспомнил сказку, которую читал в детстве и очень пугался. Двое ребятишек заблудились и попали в сахарный домик, в котором жила ведьма. Она накормила, а когда они заснули…

Боль отступала так же медленно, как морской отлив. Тяжелые мысли нестройным хороводом кружили в его голове, превращались в обесцвеченные хлопья пепла, пока он не погрузился в глубокий сон.

После обеда Артем заехал в следственный комитет. Как только он вышел из автомобиля, в его кармане разразился трелями мобильник. Звонил Дмитрий, новый помощник. Артем не без оснований считал, что у парня весьма высокие перспективы.

Он с надеждой нажал кнопку приема и сказал:

– Слушаю!

– Артем Андреевич, мне удалось разыскать Геннадия Бирюкова. Это санитар из бригады «Скорой», которая выезжала на то самое ДТП.

– Ты разговаривал с ним? – спросил Павлов.

– Да. Он сказал, что в больницу привезли двух юношей. – Дмитрий выдержал небольшую паузу и добавил торжественным тоном: – Я показал ему фото Симонова, и он опознал его. Судя по рассказу санитара, за рулем был Коробов. Они выжили, двое других – парень и девушка – погибли.

– Большое спасибо за новости, Дима, – поблагодарил помощника Артем.

Так. Пожалуй, дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки.

Пробыв несколько минут в секретариате, он направился в кабинет следователя, ведущего дело по ДТП, в результате которого исчез Владимир Симонов.

Старший лейтенант Кирилл Кочнев встретил его не слишком приветливо.

– У меня для вас немного информации, – пробурчал он, мельком взглянув на доверенность, которую продемонстрировал ему адвокат. – Что конкретно вас интересует?

– Есть ли подозреваемые, обвиняемые по этому делу?

– Есть.

– Кто же, позвольте уточнить? – осведомился Павлов.

– Олег Варнакин. Все указывает на то, что он был за рулем в момент столкновения.

Артем в упор смотрел на следователя. Лицо его оставалось спокойным, почти умиротворенным, хотя внутри все бушевало от возмущения.

– Вы хотите сказать, что автомобилем управлял не Антон Коробов? – на всякий случай уточнил он.

Кочнев кивнул.

– А вам известно, Кирилл Александрович, что в машине был еще один человек? Это Владимир Симонов, друг детства Антона. После этой аварии он пропал без вести.