«Собаке собачья смерть? Так это прикажете понимать? Похоже, война началась. Нужно что-то делать, причем немедленно, а времени чрезвычайно мало, впрочем, как и всегда».

Павлов достал свой планшет, нажал кнопку «ON».

– Если эти мальчишки за мной наблюдают, то они мне этого не простят. Их прогнал, а сам снимаю! – проворчал он себе под нос.

Артем сделал несколько кадров с разных ракурсов так, чтобы был виден номер автомобиля, а также привязка к дому и территории рядом с ним. Потом он поманил к себе дворника, который сжимал в руках метлу и с неприкрытым любопытством наблюдал за действиями адвоката.

– Привет. Тебя как зовут?

– Ваграм, – несмело проговорил мужчина.

– Видишь, что случилось? Ты не знаешь, кто это сделал?

Дворник отрицательно покачал головой.

– Надо в помойку выкинуть, да? – спросил он, заглядывая в глаза Артему.

Тот отрицательно покачал головой и сказал:

– Нельзя. Собаку должна забрать ветеринарная служба. Поможешь мне снять ее?

Павлов достал из багажника рабочие перчатки, которые на всякий случай всегда возил с собой. Юрист и дворник положили труп пса на газон.

– Прикрой его чем-нибудь, – сказал Павлов. – Я вызову полицейского. До его прихода смотри, пожалуйста, чтобы дети тут не бегали. Будешь на часок охранником. Хорошо? – Павлов достал из кармана пятисотенную купюру и вложил ее в нагрудный карман мужчины.

Глаза дворника сразу ярко заблестели.

После этого Артем открыл свою визитницу, нашел карточку участкового уполномоченного и набрал его номер.

– Игорь, привет! Это Артем Павлов, помнишь меня? – быстро проговорил он, услышав голос полицейского. – На капоте своего автомобиля я сейчас обнаружил мертвую собаку. Убитую, если говорить точнее. Есть свидетель. Это наш дворник Ваграм. – В ходе разговора Павлов вытащил из бардачка влажные салфетки. – Из-за цейтнота я не могу ждать, пока ты придешь и все запротоколируешь, – продолжил он, начиная стирать бордовые разводы крови на капоте. – На обратном пути я загляну в околоток и передам тебе фотографии. Ваграм все подтвердит. Да, еще, будь так добр, после всех формальностей вызови ветеринарную службу. Пусть заберут пса. Деньги я оставлю Ваграму.

– Хорошо. Я подойду через полчаса, – после недолгой паузы ответил участковый и осведомился: – Артем Андреевич, насколько я помню, у вас же видеокамеры во дворе есть?

– Есть. Надеюсь, они висят тут не напрасно. Сам видишь, что твой телефон у меня имеется, так что я всегда на связи.

– Я понял.

Артем бросил в урну грязные салфетки, после этого дал дворнику еще пару тысяч для оплаты расходов по утилизации пса.

– Спасибо, Ваграм, – сказал он, садясь в машину.

Дворник помахал адвокату рукой.

На МКАДе, как и всегда, бесконечная лента разномастных машин лениво тянулась по душной трассе.

Запиликал мобильный, извещая, что получено СМС-сообщение. Это был файл с бланком договора от Аллы. Медленное движение транспорта позволило адвокату просмотреть весь текст документа.

В глаза ему бросился пункт, в соответствии с которым медицинские услуги пациенту, согласившемуся заключить договор с клиникой «МедКР», оплачивал благотворительный фонд, в котором работала Алла. Внимание Артема привлекло также право исполнителя, то есть медицинского центра, при ухудшении состояния пациента определять объем необходимых исследований, манипуляций и оперативного вмешательства единолично, не испрашивая на то его согласия.

Заключительные положения договора были набраны гораздо более мелким шрифтом, чем весь текст, и Павлов увеличил изображение. Среди прочих формальных пунктов он увидел примечание, которое тоже не могло его не заинтересовать.

Там было сказано, что исполнитель в случае смерти пациента обязуется провести соответствующие экспертизы, направленные на установление причин смерти. Он вправе использовать его тело в научно-исследовательских целях.

Павлов хмыкнул. Ничего себе, вот так наука! Тело подруги Аллы не успело еще остыть, а его уже кремировали. Иными словами, если человек умирал в клинике «МедКР», то там же его и вскрывали, и хоронили, хотя напрямую об этом в договоре не говорилось.

Павлов еще раз пробежался глазами по тексту. С точки зрения гражданского права, придраться, конечно, было к чему, но последняя фраза насчет научно-исследовательских целей настораживала профессионального юриста.

«При вскрытии из человека, точнее, из его тела, можно извлечь, к примеру, легкие. Или почки, – подумал Артем. – Никто потом не узнает, куда и с какой целью ушли внутренние органы покойника».

Подумав, он набрал номер Аллы. Она ответила сразу, и ее голос очень даже не понравился Павлову. Девушка говорила медленно и отстраненно, словно мыслями была где-то на другой планете.

– Спасибо за оперативность, договор получил, – похвалил он Аллу и осторожно поинтересовался: – У тебя что-то случилось?

– Нет, – помолчав, ответила она и тут же поправилась: – Хотя да, случилось.

Артем спокойно ждал продолжения, не желал торопить ее.

– Все те люди, за которыми я ухаживала, бесследно пропали или умерли, – наконец-то бесцветным голосом произнесла Алла. – Ты ожидал этого, Артем, когда задал мне вопрос о моих подопечных тогда, у себя дома?

– Да, – не стал скрывать Павлов.