Я сняла с полки кружку и наполнила ее из бочонка Ионы и, протянув гостю, осталась стоять в дверях, чтобы он не решил задержаться.

Он отсалютовал мне кружкой и кивнул, словно отвечая на неслышный вопрос.

– Я Грэми Роуэн из Данфарри. – Не помню, чтобы кто-то упоминал это имя, но он говорил с гораздо более сильным акцентом, чем Анна или Иона, так что полной уверенности у меня не было. Он быстро выпил пиво, но, к моему огорчению, не спешил уходить. – Должно быть, мне нужно рассказать, зачем я здесь, – заявил он, ставя одну ногу на скамью рядом с облепленным песком ящиком. Сырой рыбный запах кораблекрушения перебивал аромат, исходящий от желто-зеленых фруктов. – Да, наверное, мне даже лучше поговорить с вами.

Мне не нравился его пристальный взгляд, на его лице не отражалось никаких эмоций. А его медленная речь, словно он не был уверен, что действительно хочет говорить, заставляла меня дрожать от нетерпения.

– Я слышал, у Анны и Ионы кто-то живет уже несколько месяцев. В деревне говорят, нашлась их внучка Дженни, вернулась домой после нескольких лет отсутствия. – Время замедлило ход. Его глаза впились в мое лицо. – Вчера вечером в деревню приехали три человека. У них такой вид, словно они сожгут свои башмаки, как только выйдут из нашей деревни. Они наверняка считают, что в таких местах, как Данфарри, никто не понимает слов, если в них больше одного слога.

Долгие паузы и его непроницаемое лицо вынудили меня заговорить.

– И что нужно этим людям?

Отбитый угол двери впивался мне в спину.

– Они искали кого-то, кого очень хотят найти, хотя они и говорят, что не причинят ей вреда. Сказали мне, что та, кого они ищут, сбежала из дому пять месяцев назад, ей двадцать пять, высокая, карие глаза и темно-рыжие волосы, довольно короткие. Они сказали, речь идет об исполнении закона. Иона с Анной как раз месяцев пять назад приехали из Монтевиаля, была весна, я подумал, зайду спрошу, не знают ли они чего.

Свет дня померк, словно палач накинул мне на шею колпак висельника.

– И что вы им сказали? – Мой голос превратился в едва слышный шепот.

Его взгляд оставался таким же пристальным.

– Пока ничего. Но они не знали, кто я. Этим утром они узнают.

– И кто же вы?

– Я шериф Данфарри.

Волна гнева захлестнула меня. Не имеет значения, какие требования предъявляются к исполнению приказов или защите горожан от воров и убийц; первой обязанностью шерифа, самим смыслом его существования является уничтожение магов. Хотя шерифа назначает его господин, прежде всего шериф подвластен королю. Человек Эварда. Наемный убийца Эварда.

Больше не шепча, я холодно заявила:

– Значит, вы расскажете им, кто живет у Анны и Ионы.

– Я поклялся богу, поклялся королю исполнять закон.

Я плюнула ему под ноги.

– Это закон Эварда!

Его челюсть чуть напряглась, а в глазах отразилось все, что он думает обо мне.

– Вам здесь нечего делать, мадам.

Пусть грубо, но он, разумеется, прав. Я не могу прятаться за спиной стариков и едва ли могу бежать. Кейрон рассказывал мне, что за жизнь в бегах, у меня не было ни желания, ни умения так жить. Останусь ли я в живых – не так уж важно для меня. Главное, чтобы остались живы Анна с Ионой.

– Значит, вы сдадите меня?

Можно подумать, что я навозный червь.

– Я обязан. Но они не предъявляли мне никаких бумаг, никаких оснований, даже имени не назвали. Насколько я понимаю, это что-то вроде игры между такими, как вы и они. Простым людям от этого одни неприятности. И если я не узнаю причины не делать этого, я расскажу этим людям то, что они хотят знать, уж они-то не станут сомневаться.

Я молчала. Не стану рассказывать незнакомцу, шерифу, о своей жизни. Он засопел, поправил куртку, переброшенную через плечо, и зашагал вниз по тропе.

Холод и темнота объяли меня еще до того, как я ушла с солнца в дом. Я расправила лоскутное одеяло на соломенном тюфяке, который Иона кинул в угол возле очага, убрала кружку, из которой пила накануне, сложила полотенце, которым вытиралась. Когда все было прибрано, я присела на скамью Ионы и долго глядела на залитый солнцем луг, дожидаясь, чтобы шериф отошел достаточно далеко. Потом поднялась и пошла по тропе к деревне, полагая, что уже никогда не вернусь сюда.

Общая комната «Дикой цапли» показалась сумрачной после сияния летнего утра. Прошло время, пока я разглядела четверых мужчин, сидящих за столом в углу: шерифа, двух солдат в красных мундирах и темноволосого человека в черном, сидящего ко мне спиной.

Роуэн первым заметил меня. Выражение его лица нисколько не изменилось. Один из солдат коснулся руки темноволосого человека, и тот повернул голову. Дарзид. Мне показалось, что сейчас меня стошнит.

Он остался сидеть, его начищенные башмаки покоились на столе, он изучал меня.

– Итак, моя госпожа, я вижу, вы вышли в свет. От чародеев к свинопасам. Что дальше? Гробокопатели? Карманники?

– Что вам надо от меня, капитан? – спросила я, не позволяя голосу дрожать.

– Лишь доставить вашей семье весть, что вы живы и здоровы. Ваш брат горюет без вас.