Шериф крепко взял меня за руку и потащил в темный тамбур между дверью, лестницей и входом в общий зал.

– Отпусти сейчас же. У тебя нет повода хватать меня, – произнесла я яростным шепотом.

– Я имею право допросить всякого, кто ведет себя подозрительно, и твое появление здесь кажется мне чрезвычайно подозрительным. – Роуэн тоже говорил тихо, но тоном, не допускающим возражений.

– Это не твоя деревня, шериф. Если я закричу, что ты ко мне пристаешь, у тебя будет прав не больше, чем у любого хулигана.

Обычное сосредоточенное выражение его лица не изменилось, только морщинки в уголках глаз на миг сошлись.

– Ошибаешься. Барнард, местный шериф, прекрасно меня знает. И его очень даже заинтересует появление в его городе известных преступников.

– Ты не посмеешь!

– Хочешь проверить? Лучше скажи, что ты здесь делаешь. Я знаю, для тебя нет ничего хуже встречи со мной, но мне и в самом деле важно знать, что тебя сюда привело.

Разумеется, именно на этот вопрос я и не могла ответить. Я слишком медленно соображала. Долгое путешествие, жуткое зрелище в лесу, странный коротышка, бежавший в ночь…

– Может быть, выйдем на улицу, шериф?

– Как пожелаешь.

Нищие, телеги, пьяницы запрудили освещенный факелами переулок, но того человека нигде не было. Проклятье!

– У тебя больше нет других забот, кроме как беспокоить честных граждан, шериф? Тебе следует оставить меня в покое и заняться вверенной тебе территорией. Заняться убийцами, разбойниками с большой дороги, нападающими на путников. – К моему негодованию, голос чуть дрогнул, когда я вспомнила ужасную сцену в Срединном лесу.

Если Роуэн и собирался оставить меня в покое, то тут же передумал.

– Что тебе известно о разбойниках с большой дороги?

Проклиная свой болтливый язык, я сложила руки на груди и отвернулась.

– Святой Аннадис, дай мне терпения! – воскликнул он. – Как, по-твоему, я должен следить за своей территорией, когда каждый житель здесь так же высокомерен и неприступен, как ты?

– Может быть, округе было бы лучше вообще без шерифа.

Он вспыхнул, но, скрипнув зубами, заставил себя понизить голос. В его искренности было трудно усомниться.

– Пять человек были убиты сегодня в Срединном лесу. Они были не просто разбойниками, а самыми безжалостными негодяями на этой дороге. Они грабили двадцать лет, а сегодня их зарезали. Я должен кое в чем разобраться. Если ты отказываешься рассказывать, что тебе известно, то не имеешь права что-либо требовать от меня. Я спрашиваю еще раз: что тебе известно о разбойниках?

Я ни разу в жизни не слышала от него столько слов за один раз.

Моя неприязнь к праведному шерифу и отвращение к его прошлому не дали забыть о стоящей передо мной цели. Как часто говорил Якопо, Роуэн, в отличие от многих, не был особенно жесток или придирчив, выполняя ежедневные обязанности. Если служебное рвение вывело его на след тех путешественников, которых я видела в лесу, я не стану их покрывать. Как бы он ни был неприятен мне, правда на его стороне. В конце концов, жрецы могут и не иметь никакого отношения к Эрену. Может быть, страх того человека с миндалевидными глазами, как и мой, связан с тем, что он увидел в лесу.

– Ты прав, – согласилась я. Что есть гордость, если не еще одна одежда, которую скидываешь, когда она становится тебе мала? – Не во всем… только в этом. Да. Я видела, что произошло в лесу. Совершенно случайно.

– Ты расскажешь мне?

Я оглядела темный переулок.

– Может быть, отойдем немного? – Роуэн начал протестовать, но я перебила его. – Обещаю, я все объясню.

Чуть дальше по переулку у дверей лавки стояли два пустых ящика. Мои ноги отяжелели так, словно к ним привязали жернова. Убедившись, что мне будет видна дверь гостиницы, я уселась на один ящик, положив ступни в тяжелых башмаках на другой, предоставив Роуэну решать, сядет ли он на грязную землю или останется стоять, не видя моего лица. Он неловко присел на корточки.

– Я шла в Гренатту по личному делу, – начала я, не упоминая имени Паоло. Затем пересказала, что видела днем.

– И эти жрецы в «Зеленом льве»?

– Поэтому я так поспешно выбежала, – пояснила я. – Они меня испугали, хотя они, я уверена, не видели меня в лесу, и каждый признает, что правда была на их стороне. О чем тут говорить?

Он задумчиво покивал.

– Убийство ужасное. Хотя, как ты говоришь, нет ничего противозаконного в умении защитить себя. Но все равно, каждый, кто способен так легко расправиться с опасными разбойниками, привлекает мое внимание. Они сами едва ли менее опасны.

– И что ты будешь делать?

– Я поговорю с этими жрецами, выясню, что им нужно.

– И не скажешь им, кто ты?

– Полагаю, тебя заботит не моя безопасность?

Безопасность Грэми Роуэна была его личным делом.

– Просто мне кажется, что выступать в качестве простого путешественника не так рискованно, как в качестве шерифа. На самом деле, – у меня созревал план, – чтобы было еще проще, я буду рядом с тобой, когда ты заговоришь с ними. Скажем, что мы родственники.

– Не вижу смысла обманывать. По крайней мере, в этом деле у них нет причин меня бояться. – Он встал и насмешливо посмотрел на меня сверху вниз. – Но если по какой-то причине ты хочешь присутствовать при разговоре, я не стану препятствовать. Разумеется, я и мысли не допускаю, что ты покинешь Гренатту, не обсудив со мной кое-какие вопросы… например, что тебя сюда привело.