«Что теперь?» – подумал Дрейфус.

Лишь имя Вейча вызвало что-то похожее на эмоции, больше ни один префект на роль отправной точки не годился. Впрочем, было бы очень кстати, если хоть кто-то из них оказался на «Доспехах».

Дрейфус воспользовался допуском «Панголин» и прокачал все восемь имен. Браслеты разыскивали префектов на «Доспехах», по графикам заданий и маршрутам перелетов определяли, чем они заняты за пределами анклава. Безошибочной утилиту не назовешь – Гаффни это доказал, – но вариантов не было. К тому же Дрейфус надеялся, что префект, исполняющий обязанности Гаффни, работает на «Доспехи», а не против них.

Ответы пришли чуть ли не моментально, со свежими снимками и отрывками биографий.

Шестеро из восьмерых, включая Вейча, находились за пределами «Доспехов» по вполне правдоподобным поручениям. Оставшиеся двое, Лансинг Чен и Пола Сааведра, предположительно были на астероиде – коротали обычное окно между заданиями. Понадобилась дополнительная доза «Панголина», чтобы выяснить, чем Сааведра и Чен занимались последние несколько дней. Ничего удивительного не обнаружилось. Как и большинство префектов, пока не получивших задания первостепенной важности, эти двое устраняли разногласия между Блистающим Поясом и парковочным сектором. Работали они по трехсменному графику. Дрейфус не мог ручаться за этих двоих, но большинство вернувшихся на «Доспехи» нуждались в отдыхе.

Допуск «Панголин» показал ему графики сна. Сейчас и Чену, и Сааведре следовало бодрствовать. Опять через «Панголин», но в этот раз сильно рискуя засветиться, Дрейфус приказал системе разыскать обоих префектов. Напрасно он надеялся на тет-а-тет: Чен и Сааведра сидели вместе в столовой. Что же, придется начать в столовой.

Дрейфус допил кофе и швырнул кружку на пол.

У входа в столовую Дрейфус задержался и оглядел префектов, собравшихся пить, есть, обмениваться профессиональными сплетнями и просто коротать время между сменами. Столы, в основном незанятые, стояли длинными рядами, которые вслед за полом чуть заметно изгибались вверх. Как в отдельные циклы рабочих смен, свет в столовой приглушили до расслабляющего «свечного». Префекты, все до одного в форме «Доспехов», большей частью сидели за столами и напоминали сгустки тьмы. Другие с подносами и чашками возвращались от раздаточной стойки. Третьи парами пристроились к дисплеям, облепившим стены. Обычно здесь читали отчеты о расследованиях и протоколы текущих мероприятий, чтобы получить представление о работе коллег, но сейчас на дисплеях анализировалось противостояние с Авророй. Часть дисплеев заполонили полиэкранные изображения шести захваченных анклавов, исключительно внешние, ведь действующих инфоканалов не осталось. Часть показывала долгоносиков в разных ракурсах и попытки сдержать их в космосе. В столовую подавалась только основная информация о кризисе, личность Авроры как стратегическую тайну знали исключительно имеющие допуск «Панголин» – но все понимали: ситуация серьезная.

Все, включая Чена и Сааведру. Их Дрейфус разглядел за последним столиком в углу, вдали от других. Подавшись друг к другу, они так напоминали испуганных заговорщиков, что у Дрейфуса не осталось сомнений: эта пара из «Головни». Тревожились и другие префекты, но у них перипетии кризиса вызывали скорее азарт: вдруг удастся себя проявить и подняться по карьерной лестнице? Чен и Сааведра источали только страх, как тайные любовники, уверенные, что их вот-вот разоблачат.

Дрейфус пробрался через зал к ближайшей раздаточной стойке. Буфетчицу в фартуке за нее поставили не случайно. В столовую префектов гнала глубоко укоренившаяся потребность получать еду из человеческих рук и питаться в компании. Пищу, возможно, готовили из тех же переработанных супервеществом отходов, но, по крайней мере, подавали ее люди, на теплых фарфоровых тарелках.

Дрейфус попросил лишь яблоко и стакан воды. По пути от стойки он вытирал яблоко о брюки. Том лавировал между столами, на приветствия отвечая рассеянным кивком.

Чен и Сааведра до сих пор его не заметили. То, что издали казалось ссорой любовников, на самом деле было ожесточенным спором. Оба говорили шепотом, но выражения лиц и напряженность жестов выдавали их с головой. Сначала Дрейфус удивился, что эти двое выясняют отношения в столовой, а не в личных отсеках. Потом сообразил: если от них потребуют объяснений, встречу в столовой легко списать на случайность.

Дрейфус обогнул стол, оказался к парочке ближе всех и с хрустом надкусил идеально круглое изумрудное яблоко.

Когда Чен поднял голову, у него на лице отразилось не столько удивление, сколько обида на Дрейфуса, осмелившегося прервать беседу с глазу на глаз. Широкое скуластое лицо, густые черные волосы, разделенные на пробор, – Лансинг был еще молод.

– Здравствуйте, префект! – поприветствовал он вполне дружелюбно, но не настолько, чтобы Дрейфус счел это приглашением за столик.

– Привет, Лансинг! – Дрейфус снова куснул яблоко. – Не возражаешь, если я к вам присоединюсь?

Пола Сааведра зыркнула на Дрейфуса с откровенной враждебностью. Тощая, она напоминала деревянную куклу на шарнирах – такую художник использовал бы вместо модели-человека. Бледная как смерть, она словно выцвела на ярком свету. То же самое с глазами: они казались бесцветными, даже окраску радужки не определить.

– Префект, вообще-то…

Тут за спиной у Дрейфуса раздались шаги, на плечо легла чья-то рука.

– Том, как хорошо, что я тебя разыскал! Без «Панголина» не обошлось. Я с трудом поверил, увидев, что ты в столовой.

Дрейфус раздраженно обернулся и увидел худого как щепка Демихова.

– Доктор, – негромко заговорил Дрейфус, – если позволите… Я тут кое-что раскопал.

Демихов понимающе кивнул.

– Том, мы тоже раскопали. Только нам с тобой нужно срочно побеседовать. Дело серьезное.

Дрейфус вгляделся в изможденное лицо доктора. Демихов никогда не сгущал краски. Значит, дело и впрямь нешуточное.