– Я не понимаю. Зачем ему... зачем мне было заходить в воду?

– Будет проще, если я покажу тебе, – я делаю очень глубокий вдох. Вот этот самый момент. – Ты принес свой iPod?

Он кивает и вытягивает из кармана своих мешковатых джинсов крошечный красный предмет.

Я смотрю на него. Вот и мой запасной план. Пока у него в ушах будут эти маленькие наушники, он не сдвинется со своего места под деревом. Не будет отчаянно пытаться последовать за мной в озеро.

– Поставь громкость на максимум. И выбери что-нибудь потяжелее. Рок, например.

Некоторое время он возится с управлением, и из наушников взрывается настолько громкая и тяжелая музыка, что я могу ее слышать со своего места в метре от Коула.

– Дай мне свой ремень.

Он поднимает бровь, но делает то, о чем я его прошу, вытягивая ремень из петель. Я сжимаю кожаное изделие в своих руках, в то время как веду Коула к большому кедру позади нас.

– Ты мне доверяешь? – спрашиваю я, вглядываясь в его лицо в темноте.

Вдруг он убежит прямо сейчас? Вдруг ему не хочется знать того, что я собираюсь показать?

Он кивает, сглатывая, и в его широко раскрытых карих глазах, всегда излучающих искренность, нет настороженности. Даже после всего, что я ему рассказала, всего, что я совершила, вижу, что он действительно доверяет мне, и лишь Богу известно, почему.

– Одень наушники.

Он вставляет «вкладыши» в уши, немного при этом поеживаясь из-за громкости.

Он тянется к настройкам громкости, но я ложу свою руку поверх его и качаю головой. Он оставляет все, как есть, и ложит iPod в передний карман своих выцветших джинсов.

Я беру его руки и завожу их ему за спину. Затем плотно затягиваю петлю из ремня вокруг его запястий до тех пор, пока он не оказывается пригвожденным к дереву с руками за спиной. Я обхожу его, останавливаясь перед ним, и смотрю ему в глаза. Его взгляд встречается с моим в поисках ответов. Он открывает рот, словно хочет что-то сказать, но потом, кажется, понимает, что все равно не услышит моих слов из-за громкости iPod-а. Не имея другого способа обратиться, он просто стоит, сомкнув губы, с вопросом в глазах.

С этого момента моя жизнь изменится.

К лучшему или нет, но я должна показать ему, кто я на самом деле. Мне хочется закрыть глаза и загадать желание, но вместо этого я наклоняюсь вперед и прижимаюсь своими губами к его. Возможно, это мой последний шанс поцеловать Коула, и я не собираюсь упускать его. Он наклоняется ко мне, натягивая сопротивление пояса. Я обхватываю ладонями его лицо, и позволяю поцелую продлиться дольше, чем следовало бы.

Затем отстраняюсь. Я отступаю назад и расстегиваю свои мокрые джинсы, спуская их по ногам. Его взгляд опускается вниз, а глаза широко распахиваются. Я не разрываю зрительного контакта с ним, в то время как снимаю свой свитер через голову.

– Лекси..., – начинает он, его голос звучит громче, чем он предполагает из-за громкой музыки в наушниках.

В лесной тишине его голос разносится эхом.

Я прикладываю палец к своим губам, заставляя его замолчать, и надеюсь, что он не заметит, как я нервничаю, зная, что он смотрит на меня, в то время как я стою практически голая, но понимаю, что у меня нет другого выбора. Он осматривается вокруг, как будто ожидает обнаружить того, кто наблюдает за нами. Из-за моего поведения, темноты и музыки, ревущей в ушах, он должен быть сбит с толку, думая, что я сумасшедшая.

И, возможно, так оно и есть. Мои босые ноги становятся холодными на грязном берегу, но я ни на минуту не могу отвести глаз от напряженного, смущенного выражения на лице Коула. Я привязала его к дереву посреди леса, а сама стою полуголая.

Я отступаю назад до тех пор, пока не чувствую воду на своих пальцах. И лишь тогда останавливаюсь.

– Ты меня слышишь?

Коул смотрит на меня непонимающе. Он не может расслышать моих слов.

Хорошо.

Я отворачиваюсь от него, затем делаю глубокий но-вовсе-не-успокаивающий вдох, и ныряю.

Задерживаюсь под водой. Надолго. Я плаваю кругами и пытаюсь успокоить свое колотящееся сердце. Я знаю, что когда окажусь на поверхности, переливающегося блеска моей кожи будет достаточно, чтобы он осознал правду.

Кроме того, он должен увидеть, как долго я могу обходиться без воздуха.

Наконец, я выныриваю, подавляя желание петь. Мне нужно убедиться, что он до сих пор в наушниках, поэтому я разворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Он по-прежнему связан, наушники на месте. Он смотрит на меня совершенно неподвижно. Словно статуя.