— Ну, так что, ты не хочешь со мной разговаривать?

Взгляд Вивиан метнулся за его спину. Он слышал, как Микки, восстановив своё самообладание, топает по гостиной.

— Это не то, что ты думаешь. Я просто... пожалуйста...

— Тогда он заставляет тебя делать всё это. Ты вырываешь меня из своей жизни, потому что Бог запрещает тебе расставаться с ним, — он говорил быстро. Микки больше не получится застать врасплох, к тому же он уже шёл к ним. — Или, может, он не хочет, чтобы я рассказал копам обо всех тех увечьях, что он уже нанёс, не так ли?

Вивиан закрыла рот рукой от ужаса, когда Микки схватил Ашера за волосы и оттащил его от неё. Он стукнулся об стену затылком, и на миг в его глазах побелело.

— Оставь его! Мик, не бей его, прекрати!

Микки приподнял его за грудки, и Ашер, едва осознавая происходящее, снова вылетел в коридор и упал на пол прямо к противоположной стене. Его голова откинулась. Когда у Ашера в глазах прояснилось, он увидел, что Микки навис над ним.

— Если ты ещё раз здесь объявишься, то я тебя убью нахрен, — прошипел он. Мгновением позже дверь захлопнулась.

Тишина.

На его затылке набухала шишка, даже когда он шёл к машине. Неудивительно, если тем ударом он отбил со стены штукатурку.

Его снова охватила дрожь.

Доктор Ромеро закрыла за собой дверь смотровой, листая графики. Похоже, всем докторам свойственно делать это, даже в том случае, когда там не на что смотреть. Она подняла голову и улыбнулась. Даже после того, как она лечила все его заболевания от простуды до вывихнутой лодыжки, Ромеро всё ещё смотрела на него, как на ребёнка. Ему было в общем-то всё равно.

Она присела рядом с ним, положив его карточку к себе на колени.

— Что ж, могу тебе сказать, что ты не умираешь.

Он и не думал, что умирает, однако сказал:

— Это хорошо.

— Дрожь, насколько я понимаю, обусловлена стрессом, — она отклонилась на спинку стула, сканируя его взглядом. — И это неудивительно. Переезд, самостоятельность, колледж... Довольно напряжённая жизнь.

Ему не было в тягость жить самостоятельной жизнью. Вообще-то она скорее облегчила его существование. А колледж был просто фоновым шумом.

— Можно что-то с ней сделать?

Каждый раз, как он вспоминал о Вивиан, злость, боль или чувство предательства пропускали через всё его тело небольшой тремор. Особенно через руки и плечи.

— Я могла бы выписать тебе успокоительные, — доктор Ромеро сжала губы. — А ты принимал бы их, когда будет такая необходимость. Но не на постоянной основе, Ашер. Если что-то тревожит тебя настолько, что причиняет вред твоему здоровью, нам стоит поговорить об этом.

Вы ничего не можете с этим сделать.

Он опустил веки. Если он станет принимать лекарства, то не вылечится, а станет таким же, как Броди. Но он сказал, чтобы успокоить её:

— В кампусе есть психолог, с которым я могу поговорить.

Нет, там его нет, но если таким образом она перестанет его изводить...

Ромеро выразительно посмотрела на него.

— Я выпишу для тебя рецепт. Ты говорил об этом со своей мамой?

Это просто смешно. Его мать ни разу не звонила ему с момента его переезда, который произошёл несколько месяцев назад. Она оплачивала ему аренду, поскольку так могла держать его подальше от себя. Если бы она захотела, чтобы он ходил в школу в часе езды от дома, то она смогла бы уговорить его. Он встал из-за стола и взял пальто.

— Нет. Я с ней давно не виделся.

— Это очень плохо, — Ромеро наклонила графики и что-то там записала. — За последнюю неделю я видела её несколько раз. Она приходила к миссис Хилтон.

Ашер остановился. Миссис Хилтон, мать Вивиан.

— Марисса здесь?

Доктор Ромеро подняла голову.

— Ну да. Она поступила сюда на прошлой неделе. Вивиан тебе не рассказывала?

Для Ашера Марисса была большей матерью, чем его собственная. Но не то чтобы он многого просил.

Он сжал челюсти.

— Наверное, это просто вылетело у неё из головы.

— Я думаю, тебе стоит пойти и поздороваться. К ней никто, кроме твоей мамы, больше не приходит, — доктор Ромеро закрыла папку, и на её губах появился намёк на улыбку. — Давай, выметайся отсюда. Твоё лекарство будет готово через двадцать минут.

Ашер поблагодарил её и вышел, а затем направился через всё здание к палатам.

Марисса заболела несколько лет назад, и с тех пор волчанка разрывала на части её почки. Всё это время она так и не продвинулась в очереди на трансплантацию. Единственным возможным донором из семьи мог быть Броди, но его кандидатуру отмели из-за того, что он пил и принимал наркотики. И это снизило первоначальный оптимизм врачей по поводу её состояния. А оно становилось всё хуже.