– Согласен! – выдохнул Волков. – А как с квартирным вопросом?

– Президентские апартаменты, – улыбнулся Семен, – и личный теплоходишко с устройством сквозного перехода. Тридцать тысяч тонн водоизмещения и двигатель на фотонной тяге. Шучу, на обычной, атомной.

Андрей Константинович осмотрелся. Комната, в которую они вошли, была размером с баскетбольную площадку. Ровный голубоватый свет заливал паркет и ослепительно белые стены. В центре комнаты находились две темно-синие колонны, образовавшие своего рода врата. Между этими колоннами переливалось и сверкало, отражало и преломляло, блестело и поглощало, рассеивало и мутило... Что-то настолько непривычное человеческому глазу и неподвластное человеческому разуму, что Волков почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, а по спине побежали мурашки.

– Что это? – прохрипел он изумленно.

– Нравится? – вопросом на вопрос ответил Хранитель.

– Ага, как торнадо над Полесьем! – ошалело тряс головой полковник. – Оно живое, я чувствую!

– Ясен палтус, не дохлое! – набычился Хранитель. – Самое что ни на есть живое!

Волков осторожно приблизился к этой чертовщине. Мурашки побежали по рукам.

– Что это? – спросил он. – Ощущения, как возле подстанции ну очень высокого напряжения.

– Портал. Статика, – коротко объяснил Семен.

– Бонд. Джеймс Бонд.

Хранитель искоса посмотрел на него. Андрей сделал невинное выражение тупого солдафона.

– В нашем цирке каждый хочет быть клоуном, – прокомментировал Семен, беспомощно разводя руками, – а что я сделаю? Конферансье лишь объявляет номера.

Андрей Константинович внимательно на него посмотрел, но, увидев в глазах Хранителя лишь усталость, смутился.

– Грешным делом, люблю повыпендриваться. Ничего серьезного... в чем конкретно будут заключаться мои обязанности? Продолжительность рабочего дня, оклад, льготы... Какими полномочиями буду обладать?

Хозяин замка подошел к стрельчатому окну и поглядел сквозь стекло.

– Ни хрена не видно, – пожаловался он, – кто, интересно, моет эти дурацкие стекла и до какого этажа? Нужно будет спросить у дворецкого... Обязанности, полномочия... Права... Ну, что ж! Будешь командовать Лазурным Корпусом – миротворческим, если угодно, подразделением. Хм! Головорезы, которых поискать... Полномочия, говоришь? Да любые разумные! Ты – мужик психически устойчивый, значит, проблем у нас быть не должно.

– А конкретно?

Хранитель прошелся по паркету, заложив руки за спину.

Если бы речь шла о генерале Булдакове, то Андрей бы поклялся чем угодно, что его визави возбужден. Хранителя выдавали пальцы, трущиеся друг о дружку. Внезапно он остановился и пристально глянул на полковника.

– Мы поспорили с Мастермайндом, что общая теория социализма является проводником темной энергии и генератором, своеобразным генератором зла. Если можно так выразиться. Я, естественно, был на стороне двух идиотов: Карла и Фридриха. Ты не в курсе насчет распределения энергии на темную и светлую?

– Диссертацию могу защитить. Докторскую. Но разве пример СССР не доказал обратное? – осторожно спросил Андрей Константинович. Он был из того искалеченного поколения, что родилось и воспитывалось при социализме, взрослело при анархии, а затем пошла такая смута, что ум порою заходил за разум.

– Мой дорогой друг! Теорией социализма прикрывались в СССР все кто угодно и кому угодно. Я имею в виду нормальный социализм, где есть место и коммерции, и частной собственности, и многопартийной системе.

– А кто против демократии, тех сажать и расстреливать! – подхватил Волков. – Перестроим мир в соответствии с нашими путаными мыслями!

– Вот-вот! – подхватил Хранитель. – Советский Союз был частью суши, со всех сторон окруженной цивилизацией и демпферными зонами, вроде Польши, Венгрии, Румынии, Болгарии, Китая и Монголии. А если взять и осторожно повернуть развитие мира в сторону мягкого социального строя – навроде скандинавских стран? Чтобы не было всяких идиотских штучек типа коммунизма, фашизма, расизма, антисемитизма и прочей ерунды.

– Две вещи ненавижу, – серьезно сказал Андрей Константинович, – расизм и негров. А вам не кажется, что это утопия?

– Утопия не утопия... Короче, мне тут отрядили один мирок... Еще одно отражение матушки-Земли. Вот на нем и будешь экспериментировать.

– Я? – удивился Волков.

– Ну не я же! Не царское это дело – во всякой ерунде ковыряться, да еще такой! По условиям пари я сам не должен касаться дел на этой планетке. Всей этой чепухой должен заниматься уполномоченный представитель, то есть ты.