– О чем задумались, Государыня? – мягко спросил у нее человек, только что занимавший мысли. – Позвольте вам заметить, что когда-нибудь вы узнаете ответы на все свои вопросы.

– Человек узнает ответы на все вопросы, обычно лежа на смертном одре! – топнула царица ножкой, обутой в полусапожек. – А как с вами, профессор? Вы ведь знаете ответы на большинство вопросов. Мне так кажется...

– Поэтому я здесь, с вами, – кивнул Ростислав, поглощая десерт, – и с ними. Что толку жить, когда многое известно?

Царица улыбнулась и положила салфетку на стол. Полковник удивленно посмотрел на нее.

– Господа, вы завершайте трапезу, а я зайду в трактир... не беспокойтесь, я буду себя вести тихо. Вы ведь сами меня уверяли, что здесь моя персона вне опасности!

Волков покачал головой и снова вернулся к своим пельменям. Ростислав уже прикончил свою тройную порцию мороженого и пересел за свободный столик, поближе к двери кафе. «За бабой нужен глаз да глаз», – говорила его напряженная поза.

Тем временем Софья Алексеевна рассматривала витрину в полупустом кафе. Несколько водителей-дальнобойщиков совершали обряд перекуса, пара «лиц кавказской национальности» попивала пивко с красной рыбой.

– Может, я чем-нибудь смогу вам помочь? – улыбнулась ей девушка за стойкой. Софья нерешительно кивнула:

– Благодарю. Скажите, что это? – Она показала на запечатанные стаканчики с яркой наклейкой. Барменша изумилась.

– Просто йогурт. Вы, что ли, йогурта никогда не пили?

– Нет. Вы тоже ведь не все пили? Доводилось ли вам пробовать сбитень? Малиновый?

Девушка расхохоталась:

– Нет, я то не пила, а вот бабушке доводилось. В Минске шинок новый открыли, говорят, там многие древнерусские блюда и напитки попробовать можно. Хотите йогурта?

– Пожалуй... – нерешительно произнесла Софья Алексеевна, – в какую он цену?

– Наше кафе вас угощает! – предложила девушка. – Как это вы ни разу не пробовали йогурта? Вам какой: малиновый, яблочный, клубничный, лимонный, апельсиновый, клюквенный, киви, ананасный, папайя, грейпфрут?

– Яблочный, – решила не рисковать царица.

Девушка взяла один из стаканчиков, прибавила к нему пластмассовую ложечку и подала Софье:

– На здоровье!

– Спасибо! – воспитанно ответила царица.

– Дэвушка, нэ всэ йогурты одынаково полэзны! – раздался голос за спиной. Она обернулась.

Перед ней стоял породистый кавказец лет сорока пяти (независимое наблюдение автора – Софья дала бы ему лет тридцать).

– Мэня зоавут Ашот! – представился он.

– Софья, – ответила опешившая царица, – вы что-то говорили о йогурте?

– Анэкдот такой! – пояснил Ашот. – Объявлэние в газэте: «Молодой пысатэл ишшэт опытную машыныстку». Чэрэз двадцат лэт объявлэние под тэм же адрэсом: «Опытный пысатэль ишшэт маладую машыныстку». Вах! Чэрэз двадцат лэт надпысь на надгробыи: «Нэ всэ йогурты одынаково полэзны». Смэшно?

– Уймись, джигит! – предостерегла Ашота барменша. – Вон их автобус стоит. На неприятности нарваться хочешь?

Словно подтверждая слова девушки, в дверном проеме нарисовался Ростислав.

– Все в порядке, Софья Алексеевна? – спросил он. Царица ему скорчила гримасу. Кавказец расплылся в улыбке:

– Канэшна, все в порадке, дарагой! Познакомился с твоим нашалникам! Отшэнь красывая жэншына!

– Благодарю вас! – кивнула ему головой царица. – Пойдемте, профессор! Пора в дорогу.

Не успели они рассесться в автобусе, как из кафе сломя голову вылетел Ашот с букетом белых роз в одной руке и бутылкой коньяка в другой.

– Вах, профэссор, нэ сэрдысь, дорогой, нэ прызнал! Софочка, это вам! Профэссор, это – вам!

Коньяк был вручен недоумевающему Ростиславу с заверениями в искреннем расположении и бесконечной преданности. Ничего не понимающий Каманин все же сделал Ашоту внушение:

– Смотри, красавец, доведет тебя когда-нибудь твое либидо!

– Все будэт о'кэй, профэссор! – донесся до него счастливый голос кавказца.

До столицы Беларуси оставалось километров тридцать. Охапку роз благополучно поместили в пластиковое ведро с водой, а царица любовалась окрестной панорамой.

– Любопытно, – произнесла она, – почему в России рожь еще не убрана, а здесь уже все вспахано и засеяно? Мужики здесь трудолюбивые али еще что?

Ростислав задумался.

– Может, и более трудолюбивые, – сказал он наконец, – а может, их здесь подстегивают грамотно... А может, и то и другое... Трудно правильно ответить. Самых умных и зажиточных большевики за Урал переселили, вернее, умных уничтожили, а зажиточных переселили. Говорят, за Уралом вовремя рожь-пшеницу убирают...