– Ага. Теперь еще скажите мне, что вы мой прапрадедушка и что вы построили этот дом в 1770 году. – И, отворачиваясь от них, добавил: – Вы, друзья мои, курите очень сильную травку.

– Капитан. – Мэннинг вынул из портфеля бумажную папку и протянул Дарлингу лист бумаги. – Прочтите это.

Бумага была составлена на юридическом языке и наполнена выражениями типа «с каковой целью» и «упомянутая сторона». Единственное, что смог понять в ней Дарлинг, – это название дома, его адрес, передача права на что-то Осборну Мэннингу и несколько цифр. Может быть, Шарлотта способна будет разобраться в этом.

– Мне нужны мои очки, – сказал Вип.

– О, пожалуйста. Но почему бы мне не рассказать вам суть дела? Ваша жена занимала деньги, используя дом как дополнительное обеспечение. Она почти на три месяца просрочила платежи и уже дважды получала уведомление, что стоит перед опасностью невыполнения обязательств. Я выкупил долговую расписку у кредитора. Через десять дней я лишу вас права выкупа этого долгового обязательства.

– Дерьмо собачье, – заявил Дарлинг, уставившись на документ. В этой бумаге не может быть упомянуто все это, потому что такое просто не могло произойти. – Клочок бумаги ничего не значит. Шарли не могла сделать ничего подобного. Никогда.

– Она это сделала, капитан.

– Дерьмо собачье, – повторил Дарлинг и повернулся к дому, сжимая бумагу в руках.

Шарлотта и Дейна сидели за кухонным столом.

Обтянутая сеткой дверь захлопнулась за Дарлингом, и он вошел в кухню.

– Вы не поверите, что этот...

Дарлинг умолк, когда увидел лица жены и дочери. Обе женщины перед его приходом плакали, а теперь, увидев его, начали плакать вновь.

– Нет, – пробормотал он. А потом спросил: – Почему?

– Потому что нам нужно было жить, Уильям.

– Мы и жили. У нас была еда, у нас было горючее.

– У нас была еда потому, что ее приносила Дейна. Как, ты думаешь, я должна была оплачивать электричество? Как я должна была платить налоги за дом? Как я должна была починить морозильную камеру, когда она испортилась и вся твоя наживка оттаяла? А трещина в цистерне... у нас не было бы воды. Наша страховка находилась на грани аннуляции. Они собирались отключить газ. – Шарлотта вытерла глаза и посмотрела на мужа. – На какие шиши, по-твоему, мы жили все эти месяцы?

– Но... Я хочу сказать... были же вещи, которые мы могли бы продать. Монеты...

– Я продала их. И масонскую бутылку, и кувшин Беллармина, и... все остальное. Больше ничего не осталось.

– Я схожу в банк. Господи, Дерек не может просто...

– Это не банк, – сказана Дейна. – Они не давали тебе денег под закладную. У тебя не было постоянного дохода. Я предложила быть соподписчиком долгового обязательства, но тем не менее они отказали.

– Кто же тогда дал денег взаймы?

– Арам Агаянян, – ответила Шарлотта.

– Агаянян? – воскликнул Дарлинг. – Этот извращенец?

Арам Агаянян был недавним иммигрантом на Бермудах. Он нажил состояние, создавая умеренно-порнографические фильмы для канадского кабельного телевидения, и выбрал Бермуды как убежище от налогов.

– Почему ты обратилась к нему?

– Потому что он предложил. Дейна работала со счетами для одной из его компаний, она задала ему пару вопросов о получении займа, и... в общем, он предложил.

– Господи, – проговорил Дарлинг, поворачиваясь к дочери, – тебе потребовалось вывешивать наше грязное белье перед этой армянской звездой порнухи?

– Ты хочешь, чтобы я сказала, что я сожалею, папа? Ну что ж, это так. Я сожалею. Доволен? Что, ты от этого чувствуешь себя лучше? – Дейна старалась не разрыдаться. – Но дело в том, что именно он предложил. Никаких условий, никаких сроков платежей. Платите, когда сможете, сказал он. Я никогда не подумала бы, что он продаст долговую расписку. Он этого не хотел.

– Почему же тогда он это сделал?

– Я думаю, мистер Мэннинг сделал одно из тех предложений, от которого он не мог отказаться. Мистер Мэннинг владеет многими компаниями кабельного телевидения.

– Как Мэннинг узнал обо всем этом?

– Агаянян думает, должно быть, от Карла Фрита.

– Что? Есть хоть один человек на этом острове, кому не известны мои дела? – услышал Дарлинг собственный крик. – А как тот узнал?

– Он работал на пристани Агаяняна и, наверное, что-то подслушал.

– Великолепно, потрясающе. – Дарлинг чувствовал себя преданным и запутавшимся. Он оглянулся и безотчетно прикоснулся к одной из стен. – Двести с лишним лет, – проговорил он.

– Это всего-навсего дом, Уильям, – сказала Шарлотта. – Мы найдем себе какое-нибудь другое жилье. Дейна хочет, чтобы мы переехали к ней. На некоторое время. Это всего-навсего дом.