Он аккуратно приподнял одеяло, завороженный линией ее талии, в то время, как она лежала на боку, и тем, как ее рука, спускавшаяся до середины тела, непроизвольно подпирала груди. Мягкий вязаный костюм подчеркивал все выпуклости и впадины ее тела. Длинный жакет заканчивался узелочками, на которых были закреплены крохотные бронзовые колокольчики, и они стали тихо позвякивать, когда он просунул руку под спину и колени.

Когда он ее приподнял, Тэйлор зашевелилась и стала устраиваться у него на груди, вертясь, пока не отыскала удобное место для щеки. Дрю стиснул зубы. На нем были только брюки и майка. Тэйлор довольно вздохнула, и дыхание ее согрело и ткань, и прикрываемую ею грудь.

Все его тело напряглось, и потому нести Тэйлор оказалось нелегко. Вынуждая себя расслабиться, он медленно поднялся по ступенькам, пытаясь двигаться ровно и легко. Ибо ему, чтобы сохранить контроль над собой, меньше всего требовалось, чтобы Тэйлор проснулась и очутилась в состоянии сексуальной полудремы.

Дрю вскоре понял, что подъем по лестнице был детской забавой по сравнению с необходимостью открыть дверь в гостевую комнату. Резкий щелчок отворяемой щеколды был воспринят им, как ружейный выстрел в тихом доме. От этого звука Тэйлор зашевелилась, а затем внезапно замерла в его объятиях, отчего он понял, что она проснулась.

Для Тэйлор этот резкий звук означал пробуждение ото сна, за который она столь цепко держалась. Какое-то мгновение она еще пыталась не замечать шум и игнорировать реальность, однако ощущение мужского тела у нее под головой заставило ее проснуться. Глаза ее широко раскрылись, и она окаменела.

Пошарив в памяти, она нащупала последнее яркое воспоминание, а именно, ожидание на кушетке, когда Дрю подаст горячий шоколад. Смутно она припоминала, как ее укрывали одеялом, но это было все. В голове оставалось лишь ощущение темноты вокруг, мягкой ткани и крепких мускулов под ухом, обнимающих сильных рук и быстрого, отчетливого биения сердца Дрю, дублировавшего темп работы ее собственного.

— Ты уснула. Тогда я позвонил к тебе домой, и все согласились, что тебя лучше не будить, — объяснил он, когда она спустила ноги на пол. — Это гостевая комната. Я побоялся, что у тебя занемеет шея.

Тэйлор не отводила глаз от ворота майки, боясь, что Дрю прочтет у нее на лице разочарование от того, что он ее поставил на ноги. Проснуться у него в объятиях оказалось так легко, словно за нее уже было принято решение.

— У меня… предыдущая ночь была очень тяжелой, а этот день длинным, — извинилась она. — Прости. Я не собиралась быть тебе в тягость.

— Эй! Он приподнял ей подбородок. — Ты, что, не понимаешь? А на что же я? Жалею только о том, что в мечтаниях, когда ты оставалась на ночь ты находилась не в гостевой комнате.

Услышав столь откровенное признание, Тэйлор перестала мысленно сопротивляться. Ей было все равно, почему он ее хочет, важно было только то, что он ее хочет. И ей захотелось ощутить его прикосновение и, в свою очередь, самой его коснуться Зная ответ заранее, она все же задала вопрос. По какой-то непонятной причине ей хотелось, чтобы он обо всем сказал сам.

— В твоих мечтаниях… где же я спала?

— В этом-то и дело. Ты не спала. И я не спал. — Дрю все еще обнимал ее, а ее руки были вложены в его ладони. — Или мы спали недолго.

Тэйлор закрыла глаза, отдаваясь накатившей на нее волне желания. Она хотела, чтобы он занялся с нею любовью. На этот раз она мечтала позабыть о вариантах выбора и о завтрашнем дне. Ей хотелось позабыть обо всем, за исключением того, как, благодаря ему, она чувствует себя.

Раскрыв глаза, Тэйлор сказала:

— Я не хочу спать в гостевой комнате, — она ухватила его за шею: — Не думаю, что я хочу спать вообще.

Не успели эти слова слететь с ее уст, как Дрю опять подхватил ее. Он прождал тринадцать лет. И не собирался ждать ни одной лишней секунды. И лишь тогда, когда он бедром затворил дверь своей спальни, он поставил ее на ноги. И когда ее ноги коснулись пола, он протянул руку и запер дверь.

Опершись о дверь спиной, он позволил себе передышку. Он никак не мог вобрать вею ее в себя: ее запах, мягкость волос, причмокивание в момент возбуждения, желание смотреть в сторону, когда он усадил ее на колени. Одной рукой он приподнял ей подбородок, чтобы они встретились взглядом. Другой он направил ее руку вниз, наслаждаясь прикосновением ладони, скользящей по животу и вбиравшей в себя его плоть.

Глаза у нее расширились, а Дрю рассмеялся.

— Стоит лишь чуть-чуть тебя коснуться, как у меня встает.

Последнее слово прозвучало едва слышно, ибо она в этот миг стала водить рукой по всей длине мужского естества, покрытого тканью брюк.

— Безо всякого сомнения, — заявила она, наслаждаясь тем, как он въехал ей в руку, а его рот прилип к ее рту.

Поцелуй явился предвестником грядущей близости. Язык с каждым разом проникал все глубже и глубже, овладевал ее ртом, провозглашая неуемное желание Дрю очутиться внутри. А то, как она отвечала на его поцелуи, говорило об обоюдном желании.