Шрифт:
– Что будем делать, Евгения Степановна?
– Простите меня, Александр Александрович. Христом Богом прошу. Я отдам, как только работу найду.
Он сложил руки на стол, взял перечницу и стал крутить ее между пальцами. Секунд десять длилось молчание. Потом он поднял взгляд.
– В общем, так. Вы остаетесь работать у нас и возвращаете долг в течение полугода. Вас это устраивает?
Няня смотрела на него заплаканными глазами.
Через мгновение до нее дошел смысл сказанного. Ее взгляд изменился: словно дрогнули два маленьких чутких зеркальца и отражение в них качнулось.
– Идите домой, – сказал он, вставая. – Отдохните. Теперь денег хватит?
– Да, да, спасибо, Александр Александрович. Может, в этот раз вытащим Мишеньку, Бог смилостивится. Спасибо вам, Александр Александрович! Что ж я, дура-то, сделала?
Она тихо заплакала.
Он дал ей воды.
– Выпейте.
Взяв стакан обеими руками, она сделала два-три глотка и снова коснулась глаз кончиками пальцев.
Потом она вышла из кухни, а он вспомнил Славу Брагина.
Глава 11
Слава жил в одной комнате с Родей «Куртом» Клевцовым.
Он тоже играл на гитаре. Родя был его идолом. Он подражал Роде во всем. Он много пил, много говорил о свободе и был в этом искренней Саши Беспалова. Славный был парень. Добрый. Он вечно ершился, чтобы выглядеть круче, и часто лез на рожон по идейным соображениям. На трезвую голову он был робок с девушками, но стоило ему выпить, как те прятались от него, зная по прежнему опыту, что он будет лапать их, лезть целоваться и звать на свидание.
Прошло девять лет.
Когда месяц назад они встретились в магазине, Саша с трудом узнал Славу.
Кто-то задел его у витрины. Обернувшись, он увидел худого мужчину в выцветшей куртке защитного цвета и вытянутых на коленях джинсах. Пробормотав извинение, тот отошел, и вдруг —
их взгляды встретились.
Это был Слава. Изменившийся Слава Брагин.
Светлые волосы стали короткими и поредели, неэстетично светились проплешины, желтая кожа обтягивала кости черепа как пергамент, но главное – зрачки его тусклых глаз словно плавали в дымке, вдали от реальности. Слава ссохся, сильно сутулился и, казалось, стал ниже ростом.
Он тоже узнал Сашу.
Желтая кожа у губ собралась в складки, взгляд временно прояснился.
– Саш, ты? – хрипло сказал он. – Ну, е-мое!
– Привет.
Саша протянул Славе руку.
Замешкавшись на секунду, тот протянул свою.
Саша увидел, что от указательного и среднего пальцев у Славы остались культи, до первой фаланги, а под обкусанными ногтями других пальцев – грязь.
Заметив взгляд Саши, Брагин смутился. Он натужно прочистил горло.
– Как жизнь? – спросил он.
– Нормально.
– Женился?
– Было дело.
– На Вике?
– Нет.
– Что так?
– Кончилась любовь-морковь. Так, знаешь, бывает. Сам-то как? Может, где-нибудь сядем?
Он понял, что зря сказал это, но было уже поздно.
– Да. Это… Мне хлеба надо купить.
Брагин поежился и дернул плечами – словно замерз.
– Тогда на выходе встретимся.
На том и расстались.
Через пару минут, встав в очередь к кассе, Саша увидел, как Брагин быстро идет к выходу – не оборачиваясь, точно сбегая. Услужливо и бесшумно раздвинулись двери, он сделал шаг и
– обернулся.
Встретившись взглядом с Сашей, он изменился в лице.
«Он в самом деле сбегал», – понял Саша. Он смотрел на Брагина и улыбался, а на душе скребли кошки, не по себе было.
Улыбнувшись в ответ, Слава сделал жест, будто подносит ко рту сигарету, и показал в сторону улицы: я там покурю.
Саша кивнул: понял.
Расплатившись, он вышел на улицу.
Слава стоял у входа, дымя сигаретой, и Саша еще раз отметил, как плохо тот выглядит.
– Возле «Универсама» есть пицца и пиво. Доедем? – спросил Саша.
– Как скажешь. – Слава сделал затяжку. – Я не спец в пицце. Пиво – дело другое.
– Значит, едем.
Саша нажал кнопку на брелоке сигнализации, и черная «Audi» откликнулась на стоянке. Он заметил, что Слава пристыл взглядом к машине. Пока они шли к ней, оба хранили молчание.
Они сели в «Audi» и выехали со стоянки.
Бросив на Брагина взгляд, Саша хотел спросить, как у того жизнь – чтобы как-то начать разговор – но передумал. И без этого было видно, что жизнь у Славы не очень.