Ему не хватает мудрости. Он еще учится. Учится жить.

– О чем думаешь? – спросила Света.

– Так, ни о чем… Вкусный чай. С мятой?

– Да.

– Слышал, мята ослабляет потенцию.

– Шутишь?

– Сущая правда.

– Что я наделала! – Сделав страшные глаза, Света прикрыла ладошкой рот.

Через мгновение она рассмеялась:

– Может, проверим?

– Сколько угодно. Мне еще чашечку.

– Ладно.

Света встала.

Она была завернута в полотенце. Плечи и ноги обнажены. Мокрые темные волосы пахнут ванильной свежестью.

Слава Богу, мята не действует.

Он подошел к ней. Появилась забавная ассоциация: полотенце – древнеримская тога, а он – патриций, сенатор. Когда сенаторская рука нежно обняла римскую женщину, а губы коснулись шеи, женщина откинула назад голову и улыбнулась:

– Видишь – все это сказки.

– Вспомни, что покупала, и сразу вспомнишь, где деньги.

Он злился на Аню.

Она сказала ему, что из шкатулки в спальне пропали двадцать тысяч рублей, а он был уверен, что она просто не помнит, на что их потратила. Сто двадцать пятый комплект нижнего белья, антицеллюлитный массаж, наращивание ногтей, солярий, спортзал и т. д. и т. п., – в этом деле ей не было равных. Он следил лишь за тем, чтобы ежемесячная сумма расходов не превышала разумную величину, да и то в последнее время как-то расслабился, не до этого было. Впереди денежные вопросы покруче: раздел имущества и алименты. Аня об этом не знает. Она сидит на диване, «хмурит брови» (именно так, в кавычках, ибо лоб обездвижен ботоксом) и думает напряженно.

– Евгения Степановна? – сказала она.

– Кто ж еще? – Он усмехнулся.

– Не может такого быть?

– Нет.

– Почему?

– Потому что не может быть.

Уткнувшись взглядом в газету, он дал понять, что для него эта тема закрыта.

Аня прошла в детскую. Сын слишком тихо себя вел. На всякий случай надо проверить, что он там делает: не красит ли майку, не размазывает ли пластилин по обоям, не режет ли шторы ножницами.

Заглянув в комнату, Аня увидела, что сын поглощен строительством замка Lego: игрушечного для взрослых и настоящего, большого и древнего – для малыша. Он не заметил мать – так был увлечен. Склонив набок голову, он искал в груде деталей нужный кирпичик и перекладывал их с места на место ловкими пухлыми ручками. Мать любовалась сыном. К сожалению, это стройка на раз. Разрушенный вражеской армией, замок будет пылиться в шкафу вместе с сотней прочих игрушек.

Она прошла в спальню с книгой в мягкой обложке. Женский детектив от женского гения. Ей нравились легкие книжки и легкие мыльные оперы. Мужа от них тошнило. В самом начале он делал попытки привить ей тягу к прекрасному, но вскоре бросил их за бессмысленностью. Это не лечится.

«Классно! – Он не мог успокоиться. – Няня деньги взяла!»

Он пытался читать газету, но не читалось. Усилием воли он выбросил мысли о двадцати тысячах. Они кружились стаей стервятников, чтобы броситься на него при первой возможности. Не далее как через минуту он снова стал думать о чертовых тысячах. Вернулось чувство абсурдности, вернулось и раздражение.

Надо с этим бороться.

Есть верное средство.

Он прошел в спальню, где в пыльном кофре ждал бежевый «Stratocaster», юношеская мечта Саши Беспалова.

Когда-то он грезил таким, видел его во сне. Он играл каждый день, объезживая простенькие гитары, играл лучше, чем может сейчас. Он верил в будущее. Он грезил сценой. Он видел себя рок-звездой. Что по факту? Он делает колбасу, неделями не прикасаясь к гитарам. У него их четыре.

В спальне он бросил взгляд на Аню (сидит на кровати, длинные ноги согнуты в коленях, трусики выставлены на всеобщее обозрение, в руках книга). На пошлой яркой обложке – сладкая парочка: девица в красном платье (с бюстом явно искусственного происхождения) и мачо в белой майке и джинсах (с дымящимся пистолетом). На заднем плане – «BMW X5» (с пулевыми отверстиями в стеклах).

Глянув на него поверх книги, Аня ничего не сказала.

Тем лучше.

Взяв гитару и усилитель, он вышел из спальни. В зале он подключил гитару. В усилителе щелкнуло, треснуло; приветственно вспыхнули светодиоды. Настроив гитару по тюнеру, он взял наушники, и – наконец-то – окружающий мир исчез. Остались только он, гитара и музыка.

Закинув ремень за спину, он прибавил громкости и дисторшена.

Вот он – первый удар по струнам.

Как он любит этот фирменный фендеровский звук! «Стеклянный» – так его называют. Мощный, резкий, прозрачный. Нет точных эпитетов. На высоких нотах гитара поет, на низких – рычит, у нее есть свой голос, есть свой характер. Она может выразить в звуках то, что не скажешь словами. Если она сфальшивит, это сразу услышишь. Фальшь всегда чувствуется, в музыке и в человеке.

Удар медиатором.

Электрический рык.

Мощь, ощущаемая каждым нервом, с реверберацией в сердце.

Аккорд, быстрая пробежка пальцев от второго до десятого лада, новая сокрушительная атака риффов, тело непроизвольно изгибается в такт музыке, и – вот оно! Он поймал драйв. Он вышел на свет из тени.

Прочь, тьма!

Здесь будет музыка. Музыка и свобода!

Родя Клевцов, это тебе подарок.

Nirvana. «Smells like teen spirits».

Несколько простых чередующихся аккордов, но сколько в них чувства и гения! Курт, мы помним тебя. Мы поем твои песни. Твоя жизнь была яркой вспышкой, наши – медленно тлеют.

Metallica.

Deep Purple.

Импровизация. Темп нарастает. Пальцы двигаются сами собой. Ведомые подсознанием, они играют все, что могут сыграть, и мысль не поспевает за ними. Звук, скорость, время – неразделимы. Ты в трансе. Ты часть реки жизни. Ее бурные воды катятся по направлению к вечности, и нет границ сущего, и бьется неистовый пульс под тонкой кожицей разума.

Темп замедляется.

Задерживаясь на ладах, пальцы покачивают, подтягивают струны, голос гитары льется равнинной рекой, спокойно и широко, и так приятно быть частью мира вместе с этими звуками, далеко, в другом измерении, в другом пространстве и времени. Там нет злости, нет быта, нет заморозки – лишь гармония и совершенство.