Крутицкий».

– Еще забота, - сказал Овцын и сунул письмо в карман.

– Худые новости?
– спросил Борис Архипов,

– Нет, все в порядке. Только придется искать повара и буфетчицу. Это несложно.

– Контора решила сэкономить на проездных и командировочных?
– с усмешкой спросил Борис Архипов.

– На спичках, - сказал Овцын.
– Впрочем, мне и лучше. Найду кока, получу продукты и буду питать народ на судне.

– Где ты его будешь искать?

– В отделе кадров пароходства. Там не то что кока, там астроботаника найти можно... Ты сейчас домой?

– Попробую позвонить в Питер. Вот тебе билет на всякий случай, если разойдемся. Ужинать все же приходи, если успеешь.

В коридоре отдела кадров было накурено, тесно и грязновато. Люди всех возрастов, одетые во всевозможные одежды разной степени сохранности, мужчины и женщины и совсем еще безусые подростки, веселые и хмурые, розовощекие и со следами жестокого похмелья, любопытные и мрачно разглядывающие заплеванный пол у себя под ногами, разные люди сидели на деревянных скамьях, слонялись вдоль коридора и подпирали крашеные стены. Овцын стал у стены и некоторое время разглядывал портретную галерею.

Женщины исключались. Он ничего не имел против женщин, но на судне без них проще. Гривастые юнцы в немыслимых куртках тоже отпадали - они пришли наниматься матросами. Злодейские физиономии с клеймом многодневного злоупотребления сивухой он тоже исключил. Не подходили и мужчины в фуражках с командирскими эмблемами. Изучив руки оставшихся и сделав еще несколько исключений, Овцы направился к скамье, где с краю сидел человек лет под шестьдесят, одетый в хорошего покроя, но довольно уже потрепанное пальто. Человек теребил длинными, чисто мытыми пальцами пушистую кепку, лежащую на коленях. Выражение его смуглого выбритого лица было чуть удивленным и в то же время насмешливым. Понятно было, что на этом отделе кадров свет не сошелся для него клином, что он знает себе цепу, и немалую, и вообще делает этому помещению честь своим присутствием.

– Нанимаетесь?
– поинтересовался Овцын.

– Здесь у всех одна забота, - сказал человек с пушистой кепкой.
– Последние в конце коридора.

– Это понятно, - кивнул Овцын.
– Вы, наверное, повар?

– Как вы это определили?
– оживился человек с кепкой и перестал теребить ее.

– Методом дедукции, - улыбнулся Овцын.

– Простите, вы сыщик?

– Зачем же так... Я капитан теплохода «Кутузов». Иван Андреевич Овцын.

– Трофимов Алексей Гаврилович, - сказал повар и протянул руку. Пожатие его руки было в самую меру крепким.

– Я так понял, что вам нужен повар, - сказал Трофимов, когда они вышли из коридора и закурили.

– Ну, конечно, - сказал Овцын.
– Чего ж тут не понять...

– А что за корабль? Куда он ходит?

– Отличный. И даже оригинальный, - улыбнулся Овцын.
– Весь белый и затейливый, как шкатулка. Трехпалубный пассажир. Ходить будет по реке Енисею. Наша задача - довести его дотуда.

– И много это займет времени?
– спросил Трофимов.

– Порядочно, - сказал Овцын.
– Судя по опыту прошлых лет, до конца августа. Кроме того, никто не будет препятствовать вам на нем остаться.

– Спасибо, капитан, - сказал Трофимов.
– Зиму я хочу провести дома. Такая у меня привычка.

– Где это географически?

– В Москве.

– Знаменитый город.. .Как вы сюда попали?

– Длинно рассказывать, - вздохнул Трофимов.

– Если мы столкуемся, Иван Андреевич, у нас будет время поговорить о жизни.

«Если мы столкуемся, вот тогда-то у нас и не будет разговоров о жизни, - подумал Овцын.
– Не положено капитану толковать с поваром о жизни. Никаких указов на этот счет, конечно, нет, да просто этого не случается...»

– Вы плавали?
– спросил он.

– По Волге-матушке. До Астрахани и обратно.

– А теперь захотелось в море?

– Может быть, может быть...
– проговорил Трофимов загадочно.
– Где же ваш корабль, капитан?

– Дойдем своевременно. Вы где-нибудь живете?

– Нет, - покачал головой Трофимов.
– Только сегодня прибыл.

Он достал из кармана железнодорожный билет и показал Овцыну.

– Отважный поступок. Так и прибыли ни к кому? Приятелей здесь не имеете?

– Так и прибыл ни к кому. В ту пору, когда я заводил себе приятелей, этот город был не нашим.

– Мне показали карту Германии, изданную в прошлом году в Мюнхене, - сказал Овцын.
– На ней нет никаких зон, и Германия изображена в границах тридцать седьмого года. На Западе считают, что мы с вами сейчас шагаем по Германии.

– Мне все равно, - сказал повар.
– По Германии или по Турции. Лишь бы люди вокруг были русские. Земля - она везде одинаковая.

– А люди, вы считаете, разные?