И белое мелькнуло снова в луче прожектора. Закричали люди на берегу. Он рванулся, проплыл десяток метров до того места и нырнул, шаря руками в непроглядном, упругом пространстве. Воздух в легких уже кончался, когда рука наткнулась на тело. Стало вдруг жутко, нестерпимо потянуло отбросить это тело от себя, вырваться наверх, скорее выплыть на берег. Он нашарил волосы, зажал их в кулак, отчаянно рванулся наверх, зная, что тело задержит его, и только потом подумал, что это женщина. Воздух совсем кончился, он едва не вдохнул воду.

Женщина была без сознания, лицо ее в голубоватом свете прожектора казалось мертвым. Откашлявшись, Овцын перевернулся на спину и поплыл к берегу, крепко сжимая в кулаке волосы.

– Бросить тебе круг?
– спросил с набережной Борис Архипов.

– Не надо, - сказал Овцын.
– Давайте канат.

Овцын поймал конец каната и, просунув руку в спущенный ему веревочный трап, завязал вокруг груди и бедер женщины незатягивающийся узел.

– Можно выбирать, - сказал он.

Женщину потянули наверх, а ему вдруг стало холодно и заболели виски. Он с трудом вылез по трапу, подошел к Борису и вынул у него из губ сигарету.

– Все равно не затягиваешься, - попытался он пошутить.

– Это то видение, которое нас обогнало, - сказал Борис Архипов.

– Куда ее теперь?
– спросил Овцын.

– Позвонили в «Скорую помощь». Сейчас будет машина. Пойдем, без нас обойдутся.

Он взял Овцына за локоть и повел к буксиру.

Овцын стоял под горячим душем, пока не прошел холод, потом надел пижаму, которую дал ему Борис Архипов. Выпил коньяку, сел на диван. Боль в висках прошла, стало сонливо и уютно. Вахтенный матрос привел человека в коричневом длиннополом пальто, накинутом поверх белого халата. Тот сказал:

– Я врач. Как это случилось?

– Услышали, что человек упал в воду, - сказал Овцын.
– Прыгнули вслед и вытащили.

– Эта сторона понятна, - сказал врач.
– Но может быть, вы заметили, каким образом она упала в воду? Случайно, столкнули ее туда или... или сама бросилась?

– Этого мы не заметили, - сказал Борис Архипов.
– Скажите, доктор, она не до смерти утонула?

– Чуть не до смерти. Хорошо, что до нашего приезда начали делать искусственное дыхание. Жаль, что вы не заметили, - покачал головой врач.

– А вы у нее спросите, - усмехнулся Борис Архипов.

– Благодарю за ценный совет, - хмуро сказал врач.
– Позвольте, я запишу ваши фамилии...

Когда ушел врач, Борис Архипов сказал:

– Жаль девчонку. Конечно, сама бросилась.

– В таком варианте я зря испортил рубашку,- сказал Овцын, зевнув. Очень хотелось спать.
– Удивительно удобная была рубашка.

– Это еще не самое прискорбное.

– А что самое?

– Читал я где-то, что в древнем китайском государстве был такой закон: если некто спас жизнь человеку, он отвечает за дальнейшую судьбу этого человека.

– Наверное, у древних китайцев было мало забот и много свободного времени, - сказал Овцын.- Они не служили в нашей конторе и не мотались по задворкам белого света по семь месяцев в году.

– Теперь тебе дадут медаль «За спасение утопающих».

– Разве за спасение самоубийц дают медали?

– Она не скажет.

– Когда человеку наплевать на жизнь, он не врет. Зачем ему тогда врать?

– Может быть, теперь ей уже не наплевать.

– Разве это проходит так быстро?

– Есть места, которые второй раз посещать не захочешь, - сказал Борис Архипов.
– Скажи, ты не знаешь, отчего больше всего сумасбродничают красивые женщины?

– Она красивая?

– Небесно. Наверное, чем лучше человек устроен, тем лучшей ему требуется жизни. Противно красивому человеку некрасиво жить. А некрасивый посмотрит на себя в зеркало да смирится. Так ли?

– Убедительно, - согласился Овцын.
– Только зачем кидаться в Прегель? Что тут красивого? Холодно, грязно, дрянью припахивает.

– В отчаянии всегда есть красота, - вздохнул Борис Архипов.
– Как бы оно ни проявилось.

– Пошли, отец, человека на «Кутузова», - попросил Овцын.
– Пусть принесет мне плащ и сапоги.

– Дойдешь в моем, - сказал Борис Архипов.- Завтра тебе твою одежку доставят чистой и отглаженной. Буфетчица уже занимается. Хочешь кофе? Или еще коньяку?

– Спать хочу. Серьезный сегодня был день.

Борис Архипов обул его, одел в свой плащ и проводил до трапа «Кутузова ».

– Спать, спать, орлы, - сказал Овцын сгрудившимся у трапа матросам.

Он проснулся поздно, ругнул себя за это и сразу принялся за дела. Подписал накладные на продукты, отправил старпома с матросами в порт, а нового повара Алексея Гавриловича - в поликлинику на медкомиссию. Он проследил, как боцман с двумя оставшимися матросами спустили на воду мотобот и ушли на нем к продуктовому складу. Проще привезти продукты на своем мотоботе, чем выпрашивать в порту машину. Потом буфетчица с «Шального» принесла брюки, рубашку и белье. Все было отлично выстирано и выглажено, и даже рубашка погибла не совсем: желтые следы мазутных пятен остались в тех местах, которые не видны под тужуркой.