— В каком смысле?

— Деньги, которые Мел выиграла, оставшись в живых, она использовала для финансирования одного проекта. Они со Страйкером и другими людьми, одержавшими победу и оставшимися в живых, посещают компьютерные сайты, оставляют там объявления и разыскивают тех, кто играл и выжил.

Меня слегка передергивает. Слишком жутко все это звучит. Оказаться втянутым в игры какого-то маньяка, который перенес компьютерную игру в реальную жизнь. Насколько это ужасно? (На самом деле, учитывая, что я сама оказалась игрушкой в руках Януса, думаю, я могу ответить на этот вопрос: почти невыносимо.)

— Значит, многим удалось остаться в живых? Ты говорила, что ей помогают и другие люди?

Я приподнимаю одно плечо.

— Не думаю, что многим. Насколько мне известно, Энди и еще двоим. Дженнифер Крейн и ее жениху, агенту ФБР по имени Девлин Брейди.

— Дженнифер, — повторяет Линди и хмурится. — Откуда я знаю ее имя?

— Ты читала сценарий, — отвечаю я. — Она моя соседка по комнате. Точнее, соседка Мел.

— Ах да, — говорит Линди. — Значит, ваш фильм является частью грандиозного плана Мел? Чтобы все узнали про игру?

— Очевидно, — отвечаю я. — Однако добился съемок именно Энди. Думаю, он убедил Мел, что, если она расскажет свою историю и широкая общественность узнает о происходящем, это позволит неизвестным игрокам выйти из тени, а также положит конец кошмару.

— Яркий свет убивает грибок, — комментирует мои слова Линди.

— Можно и так сказать, — говорю я, и мы наконец идем дальше.

— Ну что, тебе стало лучше? — спрашивает Линди через некоторое время.

Я останавливаюсь и прищуриваюсь, потому что не знаю, о чем она говорит.

— В каком смысле?

Она смеется мне в ответ.

— Ты такая предсказуемая! Всего пять минут назад ты сомневалась, правильно ли поступила, пригласив к себе домой Энди. Пора с этим кончать. Ты постоянно так себя ведешь.

— Ничего подобного, — возражаю я, хотя и понимаю, что вру.

Я действительно всегда так делала, но после нападения стало хуже. И вдвойне хуже после разрыва с Блейком.

— Ты сама мне рассказала, что сегодня так и поступила, — заявляет она. — Сначала выгнала Блейка из своего трейлера, а потом помчалась за ним, чтобы участвовать в интервью.

— Слушай, это нечестно, — говорю я.

Но я снова начинаю идти вперед, и мой психотерапевт непременно сказал бы, что таким способом я пытаюсь уйти от правды.

Линди бросается за мной, чтобы не отстать.

— Сначала ты решила, что он главная любовь всей твоей жизни, потом он совершил одну ошибку, и ты развернулась на сто восемьдесят градусов. Понимаешь, дорогая, даже олимпийские чемпионы по гимнастике не могут вертеться с такой скоростью.

— Эй! Мы с тобой говорим про одного и того же человека? Он меня бросил. Причем заявил это по национальному телевидению, и никак не меньше.

— Он тебя не бросил. Он увильнул от прямого ответа.

— Увильнул, — повторяю я. — Ну, это звучит разумно. Потому что в таком случае он будет в полной безопасности, пока на его горизонте не появится кто-нибудь получше.

У нас были самые серьезные отношения, по крайней мере я так думала, в особенности после того, как мы заговорили о том, чтобы начать жить вместе и купить пополам стереосистему. И соединить наши коллекции дисков…

Раньше я ничего подобного не делала. Ни с кем.

Но потом я узнала одновременно со всей страной, что мы «встречаемся, однако никакие обязательства нас не связывают». Его слова, не мои. Должна сказать, это стало для меня новостью. Болезненной и унизительной.

В тот момент он давал интервью Леттерману, а что это значит? Миллионы телезрителей. Когда Леттерман спросил его — в присущей только Леттерману манере, — рассчитывает ли Блейк встретить кого-нибудь получше, он смущенно засмеялся с видом маленького потерявшегося мальчика. «Хо-хо, приятель, — сказал Леттерман. — Деви связалась с ветреником».

Догадайтесь, какие были заголовки на следующей неделе в «Энтертейнмент уикли»? Два очка вам, если вы предположили, что такие: «Хо-хо, приятель. Блейк — настоящий дьявол».

— Ты сама знаешь, что Блейк ничего такого не имел в виду, — говорит Линди. — Леттерман поставил его в затруднительное положение, и он дал дурацкий ответ. А теперь ты наказываешь вас обоих за то, что он сболтнул глупость. Парень действовал под влиянием Эллиота. Естественно, он нес всякую чушь.

Ее слова меня веселят, но я сдерживаю смех.