— Я никогда особенно не разбирался в деталях, приятель. Сам я большой киношный человек. И картина, которую я вижу, наполнена счастьем и радостью. Ты понимаешь, что я имею в виду? Я хочу, чтобы все газетенки в городе обсуждали ваши отношения. Как вы помирились, как теперь любите друг друга еще сильнее. Мы должны сделать все, чтобы вы стали золотой парочкой.

— И все ради кассовых сборов? Чтобы не пострадала реклама? Это не для благополучия Деви?

Тобайас встретился с ним глазами и выдержал его взгляд, но не ответил на вопрос. Потом пошел прочь, но довольно скоро повернулся.

— Вот что я тебе скажу: если ты причинишь ей новую боль, будешь иметь дело со мной. Ты меня понял?

— Я никогда не причиню ей боль.

— Блейк, ты уже это сделал. А теперь ты должен все исправить.

— Я знаю.

Проблема заключалась в том, что он не имел ни малейшего представления, как это сделать.

— Ты серьезно? — спрашиваю я в тысячу восемьсот семьдесят пятый раз. — Я справлюсь с ними?

Мы можем обсуждать миллион самых разных вещей, но в данный момент меня занимают завтрашние сцены с Блейком. Почувствовав сегодня, как сердце замерло у меня в груди при одном лишь его виде, я немного нервничаю, представляя, как буду завтра сниматься с ним.

Линди машет, чтобы нам принесли чек, а на меня не обращает ни малейшего внимания. Я провожу пальцем по краю бокала и изо всех сил стараюсь не закричать. «Беверли-Уилшир» — роскошное место. Крики здесь не приветствуются.

Бармен кладет перед нами счет, и я пытаюсь его схватить, но Линди меня опережает, однако я успеваю удержать его большим и указательным пальцами. Мы вступаем в настоящее сражение за право заплатить сорок два доллара.

— Ты игнорируешь мой вопрос, — с обидой говорю я.

— Хм, да, — говорит она. — Да.

— Отлично. — Я выпускаю счет из пальцев. — Тогда платишь ты.

Она берет счет и хладнокровно достает бумажник.

— Я уже тебе отвечала. Примерно девять раз за последние пять минут.

— Сделай одолжение, ответь еще раз. Ну пожалуйста, в последний раз, — умоляю я. — Во мне проснулась нервная актриса. Мне требуется, чтобы меня постоянно уговаривали и убеждали.

А еще мне требуется еда, но я не собираюсь прикасаться к миске с орешками, которая стоит примерно в шести дюймах от меня. Слишком много калорий. Слишком много соли. У моего тренера будет припадок.

Какого черта! Я хватаю горсть орешков и быстро запихиваю в рот, чтобы не передумать.

Я закрываю глаза, погружаясь в рай кешью. Когда я их открываю, Линди, ухмыляясь, смотрит на меня.

— Протеин, — объясняю я.

— Угу.

— Ответь на мой вопрос, — требую я, но она лишь улыбается.

Я уже собираюсь повторить вопрос, когда звонит мой мобильник. Я хватаю его, проверяю, кто это, и игнорирую звонок.

— Кто?

— Ларри, — говорю я, имея в виду моего агента. — Он наверняка звонит насчет «На север через северо-запад».

— Так скажи ему, что ты не хочешь в нем сниматься.

— Я так и сделаю, — говорю я. — Но я еще не совсем уверена.

Мне предложили главную роль в высокобюджетном римейке знаменитого фильма Хичкока. Очевидно, продюсеры решили, что я отлично сыграю роль, которую исполняла Ева Мария Сейнт. Но по-моему, связываться с Хичкоком грешно. Мне казалось, что после психоза Гаса Ван Санта [7] все это понимают.

С другой стороны, это великолепная роль. И Ларри считает, что, поскольку моя звезда снова взошла на голливудский небосклон со съемками «Живанши», мы должны ухватиться за эту роль.

Наверное, он прав, но моя голова пока еще не сумела уговорить сердце. Вот почему я прячу телефон в сумку, не обращая внимания на сигнал, означающий, что он оставил мне голосовое сообщение.

— Итак, — говорю я Линди, — что мы обсуждали?

— Пора по магазинам, — радостно возвещает она, полностью игнорируя тот факт, что всего пять секунд назад я места не могла себе найти от тревоги и страха.

В следующее мгновение она направляется к выходу из бара и в роскошный вестибюль.

Я вздыхаю и покорно тащусь за ней, обстреливая ее сердитыми взглядами. Два фильма назад я играла супергероиню и могла силой взгляда заставить своих врагов говорить правду. Такие возможности мне сейчас очень пригодились бы.

Швейцар придерживает для нас дверь, и мы выходим в духоту Лос-Анджелеса. Отель находится на бульваре Уилшир, всего в нескольких шагах от пересечения со сказочной Родео-драйв.

Я ищу в сумке солнечные очки, нахожу и надеваю. Линди делает то же самое. Мы несколько секунд просто стоим. Не знаю, как Линди, а я оцениваю обстановку. Потому что прямо перед нами расположен рай для покупателей.

— Обойдем Виа-Родео? — спрашиваю я, имея в виду роскошную пешеходную улицу.

Она относительно новая и, по моим представлениям, слишком показная. Добраться на нее можно, поднявшись по лестнице с бульвара Уилшир. Затем дорога сворачивает и встречается с Родео-драйв у Дэлтон-уэй. Очень симпатичное местечко, где находятся самые потрясающие магазины на планете, но мне больше нравится то, что я называю «старой» частью Родео-драйв. Да и магазины, расположенные там, нельзя назвать жалкими. «Тиффани» (строго говоря, на Родео и Виа-Родео), «Гарри Уинстон», «Версаче», «Дольче и Габбана». Ну, вы понимаете, что я имею в виду. И конечно, «Прада». С моей точки зрения, лучшее место в Беверли-Хиллз.