– Хорошо. Раз ты не хочешь понять по-хорошему, раз для тебя нет ни меня, ни матери… Хорошо. В ближайшее время отправишься в монастырь. Возможно, там сумеют избавить тебя от дури. В любом случае, оттуда ты выйдешь только женой Ричарда, если он после всего этого согласится взять тебя в жёны.

– Никогда!

– Значит, не выйдешь совсем!

– Хорошо, папа!

– А сейчас отправляйся в свою комнату и не смей из неё выходить!

Когда Элиза вышла, Габриэль обхватил свою голову руками. Всё то, ради чего он жил, готово было навсегда рассыпаться в одночасье.

Джек прорывался сквозь кустарник изо всех сил. Здоровой рукой он прикрывал глаза. Ветки хлестали его словно плети, а колючки глубоко впивались в тело. Клочья одежды оставались на ветках, но он этого не замечал. Послышались выстрелы. Пули пролетали совсем рядом с Джеком. Острая боль прорезала спину. Джек собрал всю свою волю в кулак, стараясь убежать как можно дальше. Сразу за кустарником был крутой обрыв. Раненый и смертельно уставший Джек не успел вовремя отреагировать и кубарем полетел вниз. Слетев по крутому склону, он приземлился в грязь у самого ручья и потерял сознание.

Очнулся он в маленькой комнате с бревенчатыми стенами и дощатым потолком из некрашеных досок. Вход в комнату закрывало старое одеяло. Джек лежал на застеленном старой, но, тем не менее, чистой простыней матрасе, постеленном прямо на земляном полу. Укрыт он был старым пледом. Было тепло. Пахло какими-то травами.

Покрывало откинулось, и в комнату вошёл высокий, атлетически сложенный мужчина неопределённого возраста. Одет он был как преуспевающий торговец, но весь его облик говорил о том, что он – закаленный в боях воин знатного происхождения.

– Привет, – сказал он, – знаешь, за тебя объявили приличную награду. Я бы от такой не отказался. – Он подмигнул Джеку. – Давай знакомиться. Моё имя – Джеймс. Ну а ты – Джек Арундел, несостоявшийся убийца Габриэля Мак-Роза.

Он обращался к Джеку фамильярно, как к старому знакомому, но это совершенно не резало слух юноше. Джек попытался приподняться, но тело ответило приступом боли, от которой в глазах появились звёздочки. Джек застонал.

– Лежи, не двигайся. После того, как ты славно покувыркался по склону холма, вообще удивительно, что твои кости остались целыми. Тебе повезло, парень, и повезло редко.

– Вы видели, как я летел?

– А ты хотел, чтобы я пропустил такое зрелище?! – Джеймс весело рассмеялся.

– Это вы принесли меня сюда?

– Ты чертовски догадливый юноша! Кстати, я обработал раны и вытащил пулю. Пришлось немного заштопать тебе бок, ну да это всё мелочи. Тебя почти убили, потом ты почти покончил с собой…

– Зачем? Граф всё равно меня убьёт.

– Умереть ты ещё успеешь. А пока тебе надо набраться сил.

Не успел Джеймс договорить, а глаза Джека уже налились тяжестью, и он провалился в глубокое забытье.

Волна необычайно ярких звуков накатила на юношу, подхватила и вынесла его в открытое море звучания. Берега исчезли. Было только звуковое море и небо тишины. И он плыл по этому морю, между звуком и тишиной, плыл, слегка покачиваясь на волнах, плыл, становясь буфером между этими кажущимися противоположностями. Он плыл, превращаясь то в звук, то в тишину, постепенно растворяясь в них, примиряя их друг с другом и с собой…

– Пора есть, – услышал он слова Джеймса и проснулся.

Джек почувствовал себя намного лучше и даже смог сесть с помощью Джеймса.

– Скоро будешь как новенький.

– И что тогда?

– Не знаю. Это уже твоё дело. Ты здесь не пленник, а гость.

– Хотите сказать, я смогу свободно уйти, когда захочу?

– Скорее, когда сможешь это сделать.

– Вы не выдадите меня Мак-Розу?

– Нет, несмотря на то, что он один из моих близких друзей.

– Чертовски рад, что у вас такое своеобразное понимание дружбы.

– Представь, что всё вокруг нас – это театр.

– А мы все в нём актеры. Возможно, я неверно процитировал.

– В театре есть автор или группа авторов, которые придумывают пьесы. В этих пьесах есть главные роли, вторые роли, эпизодические роли, и так далее. Я – режиссер. Моя задача – воплотить замысел автора на сцене, превратить слова в действия, заставить их жить. На твоё счастье тебе досталась роль второго плана, которую ты должен доиграть до конца, и здесь я должен тебе помочь сыграть её наилучшим образом. Доказательством важности твоей роли служит то, что ты ещё жив. Статистов можно менять хоть всех разом. Ты меня понимаешь?