(с. 105. Аркадий Рывлин. Вечерняя почта)

В русском сердце

Кровь далёких предков

Так же и бурлива, и свежа.

Я руками раздвигаю ветки

И лечу в объятья Иртыша.

(Валентин Смирнов. Неповторимость перемен)

...Не одну судьбу навек сгубила

Мощная сибирская река.

Знать, в придонных наслоеньях ила

Разделю я участь Ермака...

Вылетаю на поверхность пробкой:

Тянет вверх, а вовсе не ко дну.

Как и предки, я совсем не робкий.

Почему ж плыву и не тону?..

Чумазый трактор

За околицей

Чихнул,

Встревожив петухов.

И мы в ответ ему

В три голоса

Сказали разом:

«Будь здоров!»

(Владимир Сокол. Хлеб детства)

...Закашлял трактор

Оглушительно,

Солярка

С носа потекла.

Он дёрнул траком

Нерешительно,

Икнул

И замер средь села.

С мотора сняли кожух

Бережно

И монтировкой

Вскрыли грудь,

И покатили

Вдоль по бережку,

Чтоб перед смертью

Мог вздохнуть.

И где-то в половине

Пятого

Застыл он,

Больше не дрожа.

Тогда

Патологоанатома

Позвали мы

Из гаража.

Кабину тот обтёр

От ржавчины,

Извлёк мотор

На белый свет,

Сказав:

«Сбылось, что предназначено.

От старости лекарства

Нет!»..

Хоть он здоровья был

Железного,

Весёлый,

Ласковый такой.

Но среди лома

Бесполезного

Обрёл

Навеки упокой.

И памяти корни

Врастают мне в грудь...

Врастают корни дней

Безудержно в меня...

врастают сердца корни

в бессонницу твою...

в тебя произрастаю

до смертного конца...

(Владимир Цыбин. Земли моей призыв)

Судьба меня, скитальца,

качала — прямо страх.

Вдруг шевельнулись пальцы

в натруженных ногах

и вылезли наружу,

подошвы надорвав,

кривы и неуклюжи,

обыденность поправ.

Печально и покорно

покрылися корой

и, обратившись в корни,

исчезли под землёй.

Натура захотела,

а я не отказал.

Деревенеет тело.

Смола слепит глаза.

Соединясь с природой

в скрещении дорог,

стою — прямой и гордый

молоденький дубок.

Мне ль из памяти вырвать туманной,