(Валентин Леднёв. Последний колосок)

Любой детали в организме

я применение найду.

Рога необходимы в жизни,

когда ты угодить в беду.

С врагами спорим мы помногу...

Противник мой трубит, как слон,

а я в ответ упёрся рогом

или двумя — и спор решён.

Рогами смело лезу в сечу

и управляюсь за двоих.

Не попадайтесь мне навстречу,

покуда я не сбросил их.

Пусть враг хитёр, умён, коварен,

мои рога остудят пыл.

От всей души я благодарен

тому, кто мне их подарил.

Поэзия — вот случаи убедиться,

Как далеко наш третий глаз глядел,

Поэта превращая в ясновидца,

Чтоб перешёл он всяческий предел.

(Юнна Мориц. Третий глаз)

Злословят, что стихи мои, как вата,

А иногда — в ладони ржавый гвоздь.

Пусть на два глаза я в стихах подслеповата,

Но третьим глазом вижу всех насквозь.

Мой третий глаз, сверкающий, подзорный,

Ты видишь, что читает молодёжь?! —

Цветаеву! Сапфо!... Сей факт позорный

Меня вгоняет то в огонь, то в дрожь.

Мне грезятся далёкие восходы,

Зрю третьим оком, как в рассветный час

Красивые и стройные народы

Читают хором сборник «Третий глаз».

Быть может, скажете, что это бред, однако

Дерзаниям моим предела нет:

Ведь между Моруа и Мориаком

Для Мориц в каталоге есть просвет.

Я верною собакой пятилапой

Вползу в ваш дом и лягу на порог.

За мной войдут стихи колонной пятой,

Шеренгами неумолимых строк.

Не хмурьте брови в чёрной укоризне.

Хоть смысл стихов туманно-невесом,

Хочу я стать в телеге вашей жизни

Незаменимым пятым колесом.

За изощрённость строго не судите.

За пазухою камня не храня,

В библиотеке вашей отведите

Почётный пятый угол для меня.

Я в одном обычном доме,

где души не чают в доме,

прочитал в её альбоме

зарифмованные строчки.

...Мне до классиков далёко.

Хорошо, что здесь, однако,

нет ни Пушкина, ни Блока,

ни меня, ни Пастернака.

(Александр Николаев. Параллели и меридианы)

...Тот альбом меня обидел.

В гневе я ушёл из дома.

Ведь никто из них не видел

настоящего альбома.

В том альбоме, как в копилке,

Гёте, Фет, Егор Исаев,

Николаев, Брюсов, Рильке,

Мандельштам и Николаев.

Есть ещё Васильев Павел,

Николаев и Сельвинский...

Тот альбом я сам составил

и показываю близким.

Поле за пряслами

Утром осенним

Волнует неясно,

Как ранний Асеев!

(Рудольф Панфёров. Золотые лады)