Шрифт:
Ручеёк морозом скован.
Мёрзнет в чистом поле стог,
Точно рыцарь-пёс под Псковом.
Сосны, строги и черны,
Стынут раннею зимою.
Заблудился ветер в них,
Будто лях под Костромою.
Мрачно вороны парят
Над пожухлою отавой.
За рекой огни горят,
Словно шведы под Полтавой.
Как старинные рубли,
Светят лужи тусклым блеском.
Коченеют воробьи,
Как французы под Смоленском.
Не стряхнёт с себя оков
Вечер, сумрачный и синий.
В небе столько облаков,
Что японцев под Цусимой.
И бегу я, сам не рад,
По едва заметным тропам
Ближе к дому, наугад,
Словно Врангель с Перекопа.
Какое счастье — взять и заблудиться
В родных просторах в середине лета.
(Александр Беляев. Лунные поляны)
Какое счастье — заблудиться к ночи
Без топора, без курева, без спичек,
Без денег, без еды и в одиночку,
И, задремав на кочке, слушать птичек.
Акридами питаться, диким мёдом,
Пить воду из лосиного копытца,
Смешаться, как с толпой, с лесным народом,
А повезёт — неделями не мыться.
Забыть стихи навек, и, даже в шутку
Себя не выдавая за поэта,
Вернуться в Кострому по первопутку
И в спячку впасть до будущего лета.
Киев
И бабы — как из молока —
Хохочут у днепровской кущи,
Свои сгущённые бока
Покачивая так зовуще.
...И среди прочих быстрых ног
Мелькают посреди проспекта
И адидасовская кеда,
И крепкий жмеринский сапог.
(Евгений Блажеевский. Тетрадь)
Гуляют пары по Подолу.
Течёт великая река.
А я глазею на подолы
И на сгущённые бока.
Но мне не праздновать победу,
И помнит до сих пор мой бок
И адидасовскую кеду,
И крепкий жмеринский сапог.
Пошла в берёзовую рощу,
Открыто парня позвала.
Вот посмотреть бы, что за тёща
Такую девку родила!
(Виктор Боков. Ельничек-березничек)
...Я парочку догнал, волнуясь.
Гляжу, девчонка — самый сок!
«Нельзя ль узнать, — интересуюсь,
Мамаши вашей адресок?!
Быть может, прослыву нескромным,
Себе накликаю беду,
Но с удовольствием огромным
К ней в гости вечерком зайду»...
Дрожу от собственной отваги;
Но, бросив взгляд из-под бровей,
Даёт мне девка лист бумаги:
«Вот адрес бабушки моей!»
Я вышла прохладною мартовской ночью.
За дверью с намёком стояла метла.
(Лариса Васильева. Москворечье)
Однажды, студёною мартовской ночью,