Муфтель. Жди, доложу… Что y насъ сегодня въ запискахъ? Господи Боже мой! Двадцатый годъ ежедневно хожу на рапортъ, a врите ли, господинъ Хлопоничъ, не могу, чтобы руки не дрожали.

Хлопоничъ. Стало быть, въ дтств куръ воровали, оттого.

Муфтель (смотритъ въ бумаги). Между прочимъ, господинъ Хлопоничъ, имю докладъ о потравъ вашимъ скотомъ нашего лужка.

Хлопоничъ. Хи-хи-хи? Какая же моя потрава? Ваши объдчики захватили мой скотъ на моей же земл.

Муфтель. На спорной-съ.

Хлопоничъ. Ну! Какая она спорная, Карлъ Богдановичъ? И ддъ мой владлъ, и праддъ.

Муфтель. Ужъ это вы князю объясняйте, a мн отъ него велно, что потрава ваша.

Хлопоничъ. А я спорить, что ли, буду?

Муфтель. Взыщемъ съ васъ штрафъ.

Хлопоничъ. А я заплачу. Хоть и не за что, a заплачу. Я противъ князя не спорщикъ. Угодно его сіятельству, чтобы я былъ виноватъ, виноватъ! Угодно, чтобы платилъ – плачу! Двадцатилтнимъ покровительствомъ удостоенъ и ни разу имъ словечкомъ единымъ не поперечилъ. Помните, какъ онъ, князинька нашъ, свояченицу мою увезъ, Ольгу Филаретовну?

Муфтель. Это – черномазенькую? На блоху была похожа?

Хлопоничъ. Ничего не на блоху. Имла блокурую косу блондинъ и глаза синіе, какъ жандармскій мундиръ.

Муфтель. Мало ли ихъ y насъ перебывало? Запамятовалъ.

Хлопоничъ. Прямо изъ дома моего онъ ее выхватилъ, изъ-за имениннаго стола. Въ мою же медвжью шубу завернулъ, фюить! Похали!.. Что же? Я разв протестовалъ? Бери! Шубу – такъ шубу! Свояченицу – такъ свояченицу! Твой есмь! взысканъ, благодарю!

Муфтель. Да, капиталецъ отъ князя собрали немалый.

Хлопоничъ. Не таю: собралъ. Потому что князь майской гроз подобенъ: накажетъ на грошъ, наградитъ на полтину.

Муфтель. Не очень на грошъ: ищемъ съ васъ семьдесятъ три рубля пятьдесятъ четыре копейки.

Хлопоничъ. Заплачу. Безъ малйшаго колебанія и разговора. Съ признательностью. Съ сильнымъ не борись, съ богатымъ не судись. Такъ-то, Карлъ Богдановичъ.

Князь Дмитрій въ припрыжку бжитъ съ подъзда; за нимъ бонна, нянька, Олимпіада и Серафима.

Хлопоничъ. Князенька нашъ молодой! Дому сему наслдникъ! Все ли въ добромъ здоровьиц? Солнышко наше красное! Ручку пожалуйте!

Нагибаясь къ князьку, становится почти на колни.

Муфтель (смотритъ въ бумагу). Расходъ къ утвержденію на перекрытіе садоваго павильона, ибо въ спальной княжны Зинаиды Александровны оказалась течь…

Страшно морщится и вздыхаетъ.

О княжн докладывать… О-хо-хо-хо-хо-хо… о княжн…

Чешетъ переносицу карандашемъ и, отойдя къ Олимпіад и Серафим, горячо говоритъ съ ними.

Князь Дмитрій. Хлопоничъ! Я буду казакъ, a ты лошадь.

Хлопоничъ. Извстно, что лошадь, князинька, свтикъ мой золотой! Го-ги-ги-го! Во всхъ статьяхъ сущая лошадь.

Князь Дмитрій (взбирается ему на спину). Ты, Хлопоничъ, будешь срая лошадь.

Хлопоничъ. Въ яблокахъ, ангельчикъ?

Князь Дмитрій, подумавъ. Въ яблокахъ. Пошелъ въ садъ!

Хлопоничъ. Ги-ги-ги-го!

Увозитъ князька. Бонна и нянька слдуютъ за ними.

Олимпіада. Нтъ, батюшка Карлъ Богдановичъ. Во всемъ другомъ рады служить съ великимъ удовольствіемъ, a въ этомъ – извините.

Серафима. Вамъ самимъ хорошо извстно, что князь звремъ становится, когда ему говорятъ о княжн…

Олимпіада. Своя рубашка къ тлу ближе.

Серафима. Онъ спину-то подъ бархатъ отдлаетъ и съ разводами.

Муфтель. Пожалетъ красавицъ!

Олимпіада. Какъ же!

Серафима. Жаллъ волкъ кобылу, оставилъ хвостъ да гриву!

Олимпіада. Разв y него человческія чувства? Была бы двка, a которая…

Серафима. Онъ насъ, поди, и по именамъ-то не знаетъ.

Муфтель. Врете! Врете! Об врете, шельмочки! Вы y него – не какъ прежнія, большую силу забрали. Обворожили старика.